В специальной сноске в «Капитале» Маркс сожалел о том, что никто до сих пор не поставил себе задачей написание истории технологии. Его труд, как мы знаем, был посвящен другим вопросам, блестящий ответ на которые вовсе не означает, что вопросы закончились. Технология у Маркса является бесплатным приложением к средствам производства. Он пишет: «С наукой дело обстоит так же, как с естественными силами. Раз закон отклонения магнитной стрелки в сфере действия электрического тока или закон намагничивания железа проходящим вокруг него электрическим током открыты, они уже не стоят ни гроша» (кн.1, гл.13, 2). Но сегодня этим замечанием ограничиться уже нельзя. Производство технологий с некоторых пор стало особой отраслью производства и даже далеко оторвалось от всех других отраслей производства по степени возвратности капиталовложений. Возможно, благодаря этому, мы сможем лучше понять как особенности капитализма в сфере духовного производства — производства знаний, так и место знания в капиталистических производственных отношениях. При этом сразу оговоримся, что наш краткий очерк ни в коей мере не претендует даже на приблизительное решение задачи, в свое время заинтересовавшей Маркса, и касаться истории технологии мы не будем.

В работе «К критике гегелевской философии права» Маркс пишет о «гражданском» (т.е. буржуазном) обществе, подводя итог его сравнению с сословным феодальным обществом: «Деньги и образование служат здесь главными критериями». Деньги здесь оставим в стороне, будем считать, что с ними нам все ясно. Остается образование, которое мы здесь можем свести к знаниям. Капиталист не скрывает, когда доплачивает отдельным своим работникам «за знания». Природа знаний социальна, но внешне выглядит так, что они в индивидуальных головах. Точно так же, как и общественное производство в товарном обществе распределяется по частным производителям. Эта аналогия не случайна, но не будем сейчас на ней останавливаться.

Капиталу нужны знания, помимо того, что ему нужна рабочая сила. Ему необходима сознательная рабочая сила. Это необходимо, чтобы возникло само отношение капитала. Капитал есть отношение между сознательными существами: животные не нанимаются на работу. Никакие «умные» машины этого не заменят: сознание, являясь отражением и итогом социальной формы движения материи, не измеряется единицами количества информации. На первый взгляд может сложиться мнение (и с ним часто приходится сталкиваться), что знания являются свойством рабочей силы. Так ли это?

Рабочая сила — свойство индивидуального тела. Знание — социальный опыт. Рабочий приходит на завод или стройку учеником, не умея ничего, через какое-то время он уже справляется с той же работой, что и остальные. Силы больше не стало, умения (навыка, технологических знаний) прибавилось. Умение приобрел рабочий человек, а не его рабочая сила. К концу дня силы в рабочем не осталось, вот уже и инструмент валится у него из рук, но значит ли это, что у него стало меньше знаний? Нет, не значит. Просто, чтобы ему проявить свои знания, ему нужна сила, нужно выспаться и подкрепиться. Сила с годами может исчезнуть, но, как шутят рабочие, «талант не пропьешь».

Только с абстрактной точки зрения критикуемой Марксом политэкономии (т.е. с точки зрения капиталистического производства, для которого человека не существует, а есть лишь рабочая сила), знание — свойство рабочей силы. Капитал не может приобрести необходимое ему знание иначе, как наняв человека, им обладающего, купив его рабочую силу. Но, поскольку на самом деле знание не есть свойство рабочей силы, а есть свойство человека как социального существа, постольку он оплачивает знание не так, как оплачивает трабочую силу. Рабочая сила отчуждается от рабочего в процессе производства, становится частью капитала (переменным капиталом), и капиталист оплачивает ее воспроизводство в виде заработной платы рабочему. Знания у рабочего в процессе производства не отчуждаются, наоборот, они могут только возрасти — с опытом, хотя предел этого роста, конечно, ограничен потребностями капитала: если потребность имеется, рабочего могут, например, послать на курсы повышения квалификации, но знания, которые капиталисту не нужны, он оплачивать не собирается (отсюда ограниченность буржуазных специалистов). Для того чтобы иметь необходимые знания, капитал вынужден покупать работника именно как человека, как социальное существо, т.е. подкупать его, переманивать на свою сторону классовой баррикады. Здесь следует искать истоки буржуазности, которую иногда склонны проявлять высококвалифицированные рабочие, превращаемые капиталом в рабочую аристократию, и очень часто — интеллигенция, бюрократия — все те, кто, являясь наемными работниками, вопреки своему объективному классовому положению, субъективно оказывается заинтересован в сохранении капитализма. Капитал кооперируется с их знаниями против их же рабочей силы. Их сознание оплачено капиталом отдельно и работает против них как работников.

Капитал превращает знания в товар, так же как он превращает в товар рабочую силу и вообще все, к чему прикасается. Но в рабочую силу вкладывается переменный капитал, сама она зависит от времени, в течение которого действует, и повременно же оплачивается (сдельная оплата этот факт искусно скрывает, но не устраняет); знания же (совокупно дающие капиталу технологию производства) вместе с машинами и оборудованием составляют средства производства и покрываются постоянным капиталом. Технология — та идеальная противоположность материального, которая, иллюстрируя закон диалектики, заключена в самом материальном производстве. Поэтому знания и рабочая сила оплачиваются по-разному.

Оплата рабочей силы есть расходование капиталистом средств на ее воспроизводство. Работнику платят ровно столько, чтобы назавтра он снова вышел на работу. Маркс вскрыл идеологический характер политэкономии, ее ложь и лицемерие, он показал, что под видом продажи своей рабочей силы работник продает в наемное рабство самого себя. Действительно, человек не может лежать на диване, пока его рабочая сила будет вкалывать. Технологические знания можно считать качеством рабочей силы, пока эта рабочая сила в полном распоряжении рабочего, но как только рабочая сила поступает в распоряжение капиталиста, становится ясно, что это не так: купленная капиталистом рабочая сила есть переменная часть его капитала, нарастающая прибавочной стоимостью, в то время как знания (технология) растворяются без остатка в постоянной части капитала, оказываются «свойством» машин и оборудования — средств производства. Собственник средств производства — капиталист. Но, прилагая свои знания к капиталу, носитель их становится сам сопричастен капиталу. Знания, в отличие от рабочей силы, не отчуждаются капиталом в процессе труда. Поэтому и возможно говорить о капиталистической кооперации в данном случае. Собственник знаний, поскольку капитал признает знание собственностью, прилагает к капиталу недостающие ему элементы — знания. Его собственное сознание становится сознанием капитала.

Таким образом, наемный работник, которому платят «за знания», уже не есть наемный работник, а есть кооперированный крупным капиталом мелкий собственник, собственностью которого является его знание. Как видим, корпоративный патриотизм имеет под собой экономический базис. Собственно, даже низкоквалифицированный рабочий получает зарплату больше, чем вовсе неквалифицированный, и ему тоже «доплачивают за знания», действительная граница между мелким буржуа и пролетарием постигается практически: когда рабочий более высокой квалификации с пренебрежением относится к рабочему более низкой квалификации, он играет по нотам капитала и представляет в этот момент из себя мелкого буржуа. «Рабочий класс или революционен, или он — ничто» (Маркс). «Ничто» здесь следует понимать, как «абстракция».

Отдельная оплата знаний, которая приплюсовывается к оплате рабочей силы, есть подкуп — одно из средств, с помощью которых капитал контролирует сознание рабочих, без которых машины и оборудование — груда металлолома, но которым в интересах капитала не желательно осознавать этот факт. Но в то, чтобы работник думал не о забастовке и более справделивом устройстве общества, а о том, что выгодно капиталу, оставаясь придатком машины, капиталу приходится вкладываться. При этом, на самом деле, этим капитал не более чем покрывает расходы на содержание тех самых машин и оборудования, средств производства, к которым технология прилагается, хотя и не бесплатно. Стоимость знаний работника входит в постоянную часть капитала (постоянный капитал). В процессе производства знание не изменяется само по себе, первоначальное знание дополняется другим, полученным опытным путем, практически. Знания накапливаются, и опытный работник вправе рассчитывать на большее вознаграждение, чем новичок. Таким образом, постоянный капитал даже в идеальной форме знания, как это ему и положено, должен сперва соединиться с переменным, чтобы прирасти прибавочной стоимостью и затем вновь стать постоянным.

Средняя цена рабочей силы определяется средней стоимостью повседневной жизни рабочего. Она обеспечивает его воспроизводство в качестве рабочего, удовлетворение его необходимых потребностей. Но знание — идеально, его не нужно кормить и поить отдельно от рабочего человека, однако надбавки за знание (квалификацию), тем не менее, вполне материальны. Квалифицированный работник не съедает больше неквалифицированного, но зарплату получает большую. Почему? Нам представляется, что нам удалось ответить на этот вопрос. Осталось еще ответить на вопрос: как определяется цена знания, или, если говорить о производстве знаний, цена идеи?

Цена, по Марксу, есть форма стоимости; «простое, относительное выражение стоимости товара... в товаре, уже функционирующем как денежный товар». С тем, что идеи, знания могут становиться товаром, сегодня никто не спорит. Но нам надо попытаться высчитать стоимость идеи, чтобы понять, как определяется ее цена. Стоимость товара определяется средними общественно необходимыми затратами рабочего времени на его производство. Знания — общественный продукт. Стоимость идеи, на основе которой разрабатывается новая баллистическая ракета, должна включать в себя стоимость идеи того, что Земля круглая, стоимость таблицы умножения, стоимость письменности и т.д. — фактически, всю совокупную стоимость всего накопленного человечеством опыта. Таким образом, можно с полным правом сказать, что знания бесценны, высчитать их действительную стоимость невозможно. И, однако, известно, что идеи продаются и покупаются. Так, как же, все-таки, определяется их цена? Цена идей определяется исключительно спекулятивно — на основе известной величины средней нормы прибыли, взятой как абсолютная величина (т.е. не в процентах от вложенного капитала, а в денежном показателе), в данное время в данной отрасли производства. Поэтому случается, что за гениальную идею можно получить копейки или даже не получить ничего, если капитал в ней не заинтересован, а на идее самой ничтожной (какие-нибудь презервативы с подсветкой) можно неплохо заработать.

Маркс показал, что, продавая рабочую силу, рабочий продает ни что иное как самого себя — человека. И пока рабочий при этом думает о себе, как о собственнике, продавце, его сознание мелкобуржуазно, и в своем социальном поведении он также оказывается мелким буржуа. Хотя и в этом случае рабочий не может не догадываться, что на самом деле он — раб, но буржуазный предрассудок заставляет его гнать от себя эту мысль, топить ее в алкоголе и т.п. Прежде чем восстать, раб должен осознать себя рабом.

Идеология — ложная форма сознания. Но именно сознание, даже в ложной форме, делает человека человеком. Человек, сознающий себя частным собственником, — чего угодно, в том числе знания, — рассматривающий свою собственность как свойство своей личности, — буржуазен. Он — буржуа по своей общественной сути, потому что общественная суть человека, это — его сознание. Отношение к своим знаниям как к собственности, диктуемое капитализмом, делает работников умственного труда мелкой буржуазией — тем широким основанием, которое придает устойчивость капитализму. И, как мы только что видели, не только их, но и рабочих. Правда, эта идеология у рабочего ежедневно и ежечасно разрушается самой объективной реальностью, заставляющей рабочего видеть свое действительное положение, и в самое ближайшее время кризис капитализма грозит ее разрушить окончательно, однако, это не делает излишним понимание того, чем определяются колебания сознательности у рабочих людей.

Отношение человека к самому себе — его самосознание. Оно может быть качественно разным. Индивидуальное самосознание есть противопоставление индивидом себя обществу. «Я мыслю, следовательно я существую», — говорил Декарт. Однако обратной стороной такой философии является появление принципиальной возможности поставить под сомнение существование всего остального мира — всей объективной реальности, данной нам в ощущениях. Ведь это только «я мыслю», а не она. Общество (вообще, социальная форма движения материи) фактически сводится к совокупности индивидов — и не более того; общество, как возможность общества, но не как его действительность. Действительное общественное самосознание в классовом («гражданском») обществе, по определению — обществе частного интереса, с индивидом — «атомом» частного интереса, — невозможно. Вернее сказать, само возникновение общественного самосознания в классовом обществе призвано его разрушить. Социально-психологически социалистическая революция и есть процесс рождения общественного самосознания.

При этом, формой, подготавливающей общественное самосознание в классовом обществе, может быть только классовое самосознание, которое возникает как индивидуальное осознание себя частью общественного класса (осознание своего частного интереса, как классового) и развивается в осознание уже осознанного классового интереса как человеческого.