"Возьми меня"
Эта надпись шариковой ручкой была на кусочке лейкопластыря, обмотанного вокруг ее шеи вместо ошейника, когда в начале лета кто-то подбросил ее к нам во двор. Невзрачная гладкошерстная, буро-полосатого цвета с рыжими пятнами малышка примерно полутора месяцев. Так мы ее и назвали с первого дня - Возьмименя. И, отправляясь в магазин, стали заодно покупать корм для котят: прочая-то наша дворовая хвостатая мелкота с мамами-кошками, а эта - сирота.
Она как-то быстро освоилась (хотя в нашем кошачьем сообществе так и оставалась неродной) и совсем не боялась людей. Какой там не боялась - она ластилась к каждому, кто только обращал на нее внимание, она залезала на колени нашим старушкам на лавке и громко пела им сладкие котячьи песни. И всем своим поведением говорила, умоляла, навязывалась: "Возьми меня!" Мы не сомневались, что раньше она была домашней. Никто ее к себе так и не взял: у кого-то уже были кошки, кто-то не мог их держать, кого-то не устраивало, что она некрасавица - обычная плебейская кошатинка, а кто-то боялся блох или того, что она с улицы - а значит, будет гадить. 
Так она и росла - не сказать чтобы бедствовала: всё же не голодала. Отчаянно, страстно всей своей мелкой котячьей натурой любила людей. И однажды, было это уже в августе, за эту любовь кто-то, кажется, дал ей крепкого пинчища (мы подозревали, кто это был, но не видели, а подозрения - это не улика). А много ли надо такой мелкой твари, как котенок? Сразу несколько жильцов через открытые окна услышали страшный крик невыносимой боли. Кричала Возьмименя, лежа на спине почти у самого подъезда.
Так получилось, что набежавшие пенсионерки-кошколюбки и ребятня, охая-ахая над бьющейся в агонии малышихой, растерялись и не сообразили, что делать: народ эмоциональный, что с них взять. Я же человек менее впечатлительный, к чувствам и всякой панике склонный не очень, поэтому сразу вызвала такси и повезла умирающую кошку в ветлечебницу, номер телефона которой (как лучшей в городе) нашла в Интернете и с которой успела быстро созвониться. Мне-то, если честно, довольно по барабану кошачья судьба, просто если есть легкодоступная возможность спасти чью-то жизнь - почему бы эту возможность не использовать. Со мной в ветлечебницу - за компанию - отправилась Зинаида Пална, одна из наших пенсионерок.
У котейки оказался компрессионный перелом шейного отдела позвоночника. Ветеринар сказал: шансов, что она выживет, мало, - и предложил нам выбор - пытаться вылечить или усыпить. Но - повторю: если есть возможность дать кому-то выжить - надо эту возможность использовать. На том и порешили.
Ветлечебница оказалась прекрасной: хорошее оборудование, профессиональные врачи. Котишке сделали с промежутками несколько уколов - она была парализована, лишь время от времени кричала так недетски страшно, что стыла кровь. И уже за полночь такси повезло нас домой с парализованным скорее мертвым, чем живым животным и кучей шприцев с лекарствами, которые доктор велел колоть ночью по часам.
Что-то очень длинная история у меня получается... А я ведь еще к главному не подошла.
Первые три дня кошка почти не шевелилась, находясь между жизнью и смертью. Ее надо было носить в лечебницу каждый день - на осмотры, уколы и назначения, потом - еще на какие-то процедуры током. И стоило это - да, денег. День на третий ко мне зашла соседка Лидь Ильинична:
- Таня, я вас очень прошу... Это кошка наша, общественная, а вы тратите на нее свои деньги. Это нехорошо. Мы тут вместе собрали немного денег...
И вот тут я растерялась первый раз за всю эту историю. Пенсионерки, тщательно считающие деньги от пенсии до пенсии, приучившиеся экономить на всём, кормящие при этом еще своих котов и дворовое котское стадо, собрали - кто 300, кто 500 рублей - на лечение какой-то одной безродной кошки, которая может еще и не выжить или остаться навсегда калекой... Я не смогла не взять эти деньги: Лидь Ильинична и вся ее компания оскорбились бы.
Потом как-то забежал мимоходом сосед Вадим:
- Татьян, возьми, пожалуйста, Наташка с Ванюшкой (жена и сынишка) велели передать... - и уверенно вручил свернутые купюры: мол, назад не понесу, я лишь передаст.
Одна из соседок дала напрокат прекрасную переноску - в ней кошка и ездила на приемы к врачу, и жила у меня.
Ни нанимать такси, ни ездить маршруткой нам больше не пришлось: нас с больной, как барынь, возил на личном авто - старой благородной "Волге" - старый, как его автомобиль, сухонький Игорь Моисеич из соседнего подъезда.
А наша кисонька тем временем шла на поправку, вовсю шевелилась, поднимала голову и пыталась ползать. Врачи действительно оказались очень хорошими специалистами - и людьми. Где-то с третьего визита они перестали брать деньги за прием, мы с Зинаидой Палной (она так и ездила со мной за компанию - помочь переноску подержать или еще что) платили только за процедуры и лекарства. Там уже знали, что кошка дворовая, ничья. По поводу чего важный толстый и усатый главврач нам сообщил:
- Примерно 10-15 процентов наших пациентов - бездомные. Люди подбирают больных или пострадавших животных и несут лечить.
Знаете, когда у меня набежали слезы? Когда девчонка из соседнего дома, грубиянка и оторва, позвонила в дверь:
- Татьян, тут мама велела передать для котенка, - и протянула запотевшие в ладони 200 рублей.
- Надь, - позвонила я ее матери, - спасибо тебе за деньги!
- Какие деньги?
- Как какие? 200 рублей на кошку, Ксюшка же принесла от тебя.
- Я ничего не передавала. Это Ксюха, наверное, свои зажученные на мороженое принесла. Не вздумай пытаться ей вернуть! Она обидится.
Кошка просто не имела права умереть, когда столько людей проявили участие в ее - такой маленькой и незначительной - кошачьей судьбе.
Она и выжила. И сейчас живет у этой самой Зинаиды Палны. Обретя дом и хозяйку, которую можно любить взаимно, она расцвела, залоснилась - и стала просто красавицей. А зовут ее теперь просто Мурка.