О еде
Опять лытдыбр.
Вчера с самого утра болела голова. Сильно. Очень. До тошноты и ухудшения зрения. Поочередно глотаемые таблетки эффект произвели такой же, какой могли бы произвести глотаемые пуговицы от кальсон, то есть его, эффекта, отсутствие. А мне ж вчера надо было еще и лекцию днем отчитать! А какая лекция в условиях большого ада внутри маленькой преподской черепушки? Хрень это, а не лекция. Коллега (не просто так, а доктор биологических наук) сказала, что это меня зацепило солнечным ветром, пронесшимся мимо Земли. Самым, наверное, хвостом, потому что пронесся он за день-два до. 
После лекции я, осторожно неся пылающую атомной войной голову, доковыляла еще и до магазина: сахар в доме кончился. Ну и заодно чего-нибудь еще купить, чтоб холодильник не пустовал. Когда проходила мимо полок с соленьями - тут и случилось. Глаз зацепился за банку "Томаты неочищенные в томатном соке", я их как-то раз уже брала. Гадость искренняя, вырви глаз: там на вкус уксуса больше, чем томатного сока, есть не захочется даже с голодухи, я их тогда в щи пристроила, чтоб не пропало.
Но вот зацепилась я взглядом за эту пакость неочищенную - и рот у меня наполнился дикой слюной. Захотелось их чрезвычайно - с черным хлебушком. Однако это ж принимать внутрь - дырка в желудке будет, а дома меня поджидает много вкусного (которое я, правда, совсем сейчас не хочу), не буду я это покупать. "А-ииии, - зашлась в истерическом визге не внимающая доводам разума плоть, - дай-дай-дай-дай!" Купила.
Ела (нет, не ела - пожирала) я эти помидорчики с утробным стоном, залезая пальцами прямо в банку, запивая соком оттуда же и заедая черным хлебом, макая его тоже в сок. Остановиться смогла лишь, когда банка опустела.
Только через час-полтора я уверенно поверила в то, что голова у меня болеть перестала. Мистика какая-то, как говорит моя подруга в случаях разных необъяснимостей.
Не зря, совсем не зря в нашей семье - по обеим линиям, отцовской и материнской, - стародавнее правило: во время болезни надо есть то, что съесть очень хочется, что бы это ни было.