О птичках
Летом это было. Звонит племяшка (она работает кинологом в СИЗО), взволнованная, в голосе слезы: 
- Таня, пожалуйста, возьми птенца!!! Тут птенец выпал, валялся! Наши сказали, стрижонок! Он умрет, а я взять не могу: его Васька съест!
Я взяла паузу и лишь затем ответила:
- Ну во-первых, мне за ним ехать далеко.
- Ничего, я его сама к тебе привезу!
- Во-вторых, он дома погибнет, а если случайно не погибнет - не сможет вернуться в естественную среду. Так и будет неприспособленным к нормальной жизни инвалидом. Неси его срочно обратно - может, его родители подберут.
- Нет, - плачет, - не подберут - я ждала, не подобрали.
Отказала я ей: не могу заниматься выхаживанием беспомощных птенцов - корм для них ловить не умею, да и в Москву мне опять скоро. Потом звонила - Дашутка через кого-то из сотрудников отдала птенца на воспитание какому-то расконвойному, тот сам вызвался: птичку жалко.
Тема вроде была закрыта, я больше про птенца не спрашивала. А чего спрашивать? И так ясно: Дашутка сделала для птенца, что могла, а что он, безусловно, не выжил - не ее вина и ничья.
Спросила только на днях. Оказалось, выжил. Заключенные, взявшие его под свою опеку, устроили ему что-то вроде гнездышка, старательно ловили для него мух и пережевывали в мягкий фарш мясо. Птиц подрастал и крепнул. Полюбил сидеть на плече расконвойного, когда тот ходил по каким-нибудь хозяйственным работам. И потихоньку начинал летать, все дольше и дальше. А однажды улетел насовсем.
Мы хотим думать - нет, мы уверены, - что стрижонок нашел своих, влился в их стаю и, наверное, уже улетел с ними в теплые края. Что еще одна маленькая (в нашем, человеческом, измерении) жизнь не оборвалась - состоялась.