Нация: новый синтез - 2 и 3
С. Морозов    Нация: новый синтез

Часть 2 и часть 3



Паразитизм
В биологии нет классового деления, но в биологии есть понятие паразитизма. Паразиты бывают двух типов: примитивные, сильно отличающиеся от носителей, и высокоразвитые, внешне очень похожие на носителей. С низкоразвитыми человечество в общем разобралось. Как пример высокоразвитых можно привести вид муравьев, паразитирующих на больших муравьиных королевах – эти паразиты выглядят точно также, как муравьи-рабочие.
Паразитизмом называется процесс использования одного вида другим видом с ущербом для того, кого используют. Это биология; люди внесли инновацию – научились паразитировать на популяциях своего вида. Главное: перераспределение ресурсов с обязательным нанесением ущерба. Т.е. если правящий класс отнимает у подчиненного ресурсы, а подчиненный класс не меняется – это не паразитизм. А если подчиненный класс начинает при этом деградировать – это уже паразитизм. Далее нужно уточнить понятие вреда. В биологии вред можно нанести количеству, и вред можно нанести качеству.
Паразитирование – это биологический термин, и потому самый низкоуровневый, и потому главный и определяющий. Базис определяет надстройку, вроде все верно. Чаще всего нация раскалывается на две группы – паразиты и те, на ком паразитируют. В некоторых социологиях эти две антагонистичные группы именуют классами. Естественно, никто не любит, когда на нем паразитируют, и между классами возникает классовая борьба. Паразиты редко убивают носителей. Но популяции людей и животных, зараженные паразитами, проигрывают в борьбе за ресурсы иным популяциям, на которых паразитов меньше. Чтобы понять, что наличие паразитов – это плохо для организма, достаточно сравнить пару животных – одно с паразитами, другое без. Или пару наций.
В природе не существует ни одного животного-паразита, которое было бы интеллектуальнее своего носителя. Но паразит выигрывает за счет специализации. Паразитической, естественно.
Чтобы эволюционно, начиная с мутации, вырастить какой-либо орган, нужны десятки миллионов лет. Для быстрой эволюции природа использует рекомбинативный механизм. При его реализации новые органы не появляются, а сильно развиваются за счет утраты старых – т.е. происходит генетическая рекомбинация. Например, чтобы получить свой мозг, человеку пришлось отдать физическую силу, ловкость, реакцию, полноценные пальцы на ногах, мощные зубы, хороший слух, хорошее обоняние. При переходе к паразитизму происходят подобные утраты. У лучших паразитов большинство непаразитических функций атрофируется, чтобы не отвлекаться от главного, чтобы не тратить на эти функции энергию.
Люди – качественно новый вид хотя бы потому, что могут создавать новые формы внутривидового взаимодействия, ранее не существовавшие в природе – например, внутривидовой паразитизм. Это не отменяет приверженности биологической базе – высший хищник остается высшим хищником. Люди могут надстраивать, но убрать базу – нет.
В природе очень часто встречается ситуация, когда паразит имеет общего предка с тем, на ком паразитирует. Группа, каким-либо способом перешедшая к паразитизму, обособляется от группы, на которой паразитирует. Это естественно, поскольку способ питания уж слишком разный. И эта группа мгновенно начинает биологически изменяться, наращивая признаки породы – специализироваться дальше. Заодно теряя все, что для паразитизма не нужно.
Главная задача паразита – не быть обнаруженным. Если паразит становится виден – его ловят сразу. Паразит подделывает информацию «Я – свой!» у муравьев, у ос, у людей. Под неизбежным внешним давлением нация должна перераспределять ресурсы в пользу своих здоровых, интеллектуальных и талантливых – иначе ей не выжить. Паразит маскируется под одну из перечисленных национальных групп, оттягивает на себя долю ресурсов, в результате нация становится менее конкурентоспособной и в результате проигрывает соседям. И общий, древний предок паразитам в этом деле очень хорошо помогает.

Паразитизм можно легко спутать с перераспределением ресурсов. Высокоранговая макака отняла банан у низкоранговой. Паразитизм или нет? Есть ли в это что-то хорошее? Хорошее есть, паразитизма нет. Именно на высокоранговую макаку ложится основная нагрузка при борьбе за ресурсы между группами. Для эффективной борьбы высокоранговой нужно больше ресурсов. А если высокоранговая проиграет территорию – низкоранговой точно придет конец. Нация никогда не располагает неограниченными ресурсами. Нация должна перераспределять ресурсы в пользу своих «ударных групп» - здоровых, интеллектуальных, талантливых. Перераспределение ресурсов – вынужденная мера, иначе не выжить. Правящие классы и группы – далеко не всегда паразиты. Но необходимость перераспределения, несомненно, маскирует паразитов очень неплохо. Единственный способ паразитов выявить – оценить качество и количество нации. Или еще проще – путем сравнения нации с аналогичными нациями. Если нация паршиво смотрится – значит с паразитами.

Иногда нация находит такой источник ресурсов, который позволяет всю нацию сделать паразитической. Паразит склонен к упрощению своих функций – так происходит всегда. Такая нация начинает мгновенно упрощаться, терять структуры, терять качество и вариабельность – такая нация обречена. В истории не известно случаев, чтобы полностью паразитическая нация выжила.


Корпоративно-клановая система
Как возникают системы? Основы систем закладываются в результате концентрации. Сконцентрировав 5 строителей, можно построить дом. Сконцентрировав 11 хороших футболистов, можно выиграть чемпионат. Концентрация может происходить и по чьей-то воле, и в результате действия социальных механизмов, т.е и осознанно, и неосознанно. Чтобы заложить основы большой системы, нужен очень серьезный социальный механизм.

Создавая любую социальную схему, создатель так или иначе программирует на будущее возникновение или исчезновение различных биологических и социальных групп. В большинстве случаев даже о б этом не подозревая.

В отличие от здоровых, которые все могут получить, не прилагая особых усилий, люди с биологическими дефектами, в том числе с просто низкими биологическими параметрами, вынуждены действовать в поисках компенсации. Потому если дефект не будет компенсирован, то на них ни одна женщина, даже аморального поведения, не посмотрит. Потому что если они не компенсируют свои дефекты – например, наличием достаточных денежных средств, они ничего от жизни не получат. Ставка получается чуть ли не больше чем жизнь. А когда ставка столь высока – можно и поунижаться, можно и украсть, можно и ложный донос написать, много чего становится можно.

Итак, сталинская система. Предпосылки: жилье выдавалось. Товары распределялись. Блага типа дач были крайне редки. Основные таланты брошены на создание вооружений и реализацию сверхпроектов. В тех местах, где таланты не нужны, таланты так или иначе выдавливаются. На низших и средних уровнях бюрократии таланты не нужны – этот уровень бюрократии практически не располагает властью, и, следовательно, не нуждается в людях, способных на реализацию сложных проектов. Низшие уровни сталинской бюрократии – это серая масса. Серая масса, лишенная талантов, занимающая низкооплачиваемые должности – это масса низкокачественная.

Люди располагают разными талантами и способностями. В том числе есть люди, обладающие талантом легко дурить других людей. Есть люди, обладающие хорошими коммуникативными способностями. Эти таланты – не на виду, эти таланты внешне не ценятся. И ресурсы и них есть. Очень мелкие, но в бедной стране значащие очень много.

В послевоенное время покупка товаров на деньги была проблематичной в результате отсутствия товаров. Одним из факторов, ускоривших формирование новой системы, стала система обмена, бартер дефицита и краденого. Получается так, что люди, стоящие у начал системы, создали что-то вроде сети, вроде того, что позднее было названо сетевой структурой. Создали, движимые желанием компенсировать материально свои недостатки – это был главный аттрактор, создали, совершенно не желая эту сеть создавать.

Одновременно в государственных и партийных структурах возникли группы, которые можно назвать «группами понимания». Люди с проблемами обращались друг к другу так: «У тебя проблемы, у меня проблемы, продвинь мою кандидатуру, я тебе тоже что-то сделаю, ты - мне, я – тебе». Потом стали давать жилье. Эти люди стали жить рядом, стали чаще общаться. Потом появились дачи, и дачи стали ускорителями коммуникационного процесса – здесь гос- и партработники могли пообщаться с успешными завмагами, со строителями, с дипломатами, с артистами, с вороватыми поварами...

Следующий шаг – стали общаться их дети. И дети уже понимали, что они не такие дети, как все. Дети понимали, что у них свой круг, и то, чем можно было похвастаться в своем кругу, нельзя было хвастаться в других местах. Дети стали ходить в одни и те же школы, сначала в обычные, потом в специальные. Дети вырастали, женились между собой. А это уже – появление клановых связей в сетевой структуре. Это уже система. Но первоначально это была открытая система, которая набирала людей со стороны. А после того, как в брежневские годы система многократно увеличилась, увеличила свои доходы, она была вынуждена «закрыться». Т.е. перестать брать людей со стороны, потому что своих стало и так слишком много. Система стала клановой. А поскольку она использовала одни и те же моральные принципы, ее можно назвать корпоративно-клановой.
Но родовое проклятие системы – низкое биологическое качество – никуда не делось. Система, обладающая низким биологическим качеством, является системой с положительной обратной связью и идет к катастрофе. В данном конкретном случае – к биологической катастрофе. Вроде все справедливо, есть только одно но: сейчас эта система управляет Россией.

Представим, что к концу сталинского периода семья накопила всего пять связей. В результате брака к этому количеству присоединилось еще пять связей. Новая семья накопила еще пять связей. Уже 15. В момент брака при Брежневе число удвоилось. еще накопили десяток. По приходу к власти Горбачева еще удвоилось. Уже 80. Но у всех этих людей тоже семьи, тоже связи. Считая всего через один уровень – получается 6400. Через два – 40 миллионов. Столько людей нет, на самом деле меньше, но первое число все равно четырехзначное. Это и есть система: элементы – люди, скрепленные связями. А гербом системы можно сделать записную книжку.

Нация как популяция характеризуется свободным скрещиванием. Но представители корпоративно-клановой системы скрещиваются только со своими. Выходит, что люди системы – это не часть популяции и не часть нации. Корпоративно-клановая система – это отдельная популяция. Это псевдонация.

Социобиология: самая жесткая борьба за ресурсы разворачивается между максимально сходными популяциями, поскольку максимально сходные популяции используют одни и те же ресурсы максимально сходным образом. Нация – вернее, то, что от нее осталось – и псевдонация оказываются главными ресурсными конкурентами, где суммарный ресурс – территория России. Но глядя на то, как владельцы России обращаются  с остальным населением, можно прийти к выводу, что с конкурентом, причем с главным, именно так и нужно обращаться. Все встает на свои места. Никакого «злого режима» нет. Лев, когда душит чужих львят, не жесток. Он просто лев. Борьба за ресурсы, ничего личного.

Итак, есть система. Она нежизнеспособна, но ее представители не хотят этого знать. Внутренний аттрактор системы, ее конечная точка – вырождение до нуля. Но ожидания и настроения людей системы все равно существуют, да и с внешним миром нужно общаться. Внутренняя сущность системы так или иначе формирует внешний аттрактор: при внешних воздействиях как системе, так и каждому конкретному ее человеку нужно компенсироваться. Нужно чем-то забить дефект – тот самый, с осознания которого система заложила свои фундаментальные камни.

Можно вспомнить сливной бачок, не обладающий интеллектом, но все равно стремящийся к аттрактору. ККС не обладает интеллектом – но с интеллектуалами побороться может. К аттрактору стремится каждый, к аттрактору стремится система. Сороконожки не спотыкаются.

Главное – это компенсация дегенеративности нового правящего поколения. А доходы и вообще деньги важны только постольку, поскольку они помогают дегенеративность компенсировать. Для этого не нужно много денег. Для этого нужна разница в деньгах.

Психология системы – это главное при анализе ситуации в России. Большинство неверных прогнозов, сделанных российскими экономистами, располагающими вроде бы избыточными данными, оказались неверными именно в результате игнорирования существования корпоративно-клановой системы в общем и психологии этой системы в частности.
Биология первична. Корпоративно-клановой системе не нужна эффективная экономика. Ей нужна собственная эффективность. А ее эффективность может проявляться только в контрасте с подавлением всего здорового. Ее эффективность – это превосходство над здоровыми по максимальному числу параметров, ее эффективность есть степень ее компенсации.

Корпоративно-клановая система в лице своих физических представителей владеет ресурсами России. Но для этого нужна хоть какая-то сила, а система биологически ущербна. Как такое может быть? В данном случае значение имеет разница потенциалов. Если правящая система обладает низким качеством, а население высоким – реализуется стандартный сценарий всех революций. Но в России население, а именно большинство социальных групп также имеют низкое качество населения. Причины – отсутствие мобильности, отрицательный отбор в результате войн, социальная кастовость, медленное перераспределение ресурсов, низкое число социальных лифтов – пока эти лифты вообще были. И так на протяжении десятилетий. Еще раз можно добавить, что падение качества социальной группы – процесс с положительной обратной связью, т.е. процесс ускоряющийся и необратимый, неизбежно ведущий к катастрофе. Так что в масштабе собственно населения корпоративно-клановой системе противопоставить нечего.
В 70-х годах нация, ранее именуемая русской, разделилась на две отдельные биологические группы. Из общей массы выделились семьи, обитавшие в коридорах власти. Сейчас эти семьи превратились в союзы семей, которые в свою очередь можно объединить в корпоративно-клановую систему. Это – отдельная популяция, ее представители не скрещиваются с просто русскими. Это значит, что в систему нельзя вступить, в ней можно только родиться.
Система создавалась на базе изначально ущербного генетического материала. В результате параметры ее современного поколения крайне низкие. Произведенные в системе экземпляры биологически неконкурентоспособны по сравнению со здоровыми, интеллектуальными, талантливыми (ЗИТ) русскими. Поскольку система хочет биологически сохраниться, но не может поднять свои качественные параметры, она вынуждена делать все для уничтожения ЗИТ-русских. Она, как система, может этого даже не желать и даже не осознавать. Но каждым своим действием, каждым законом она делает все, чтобы качественные параметры русских снижались. Здесь и уничтожение российского хайтека, и квартирное крепостное право, и деградация образования, и т.д. Система, союз правящих семей, вынуждена это делать биологически, не зная и даже не интересуясь, что она вынуждена это делать. Ее направляет биология. И на уровне системы, и на уровне каждой особи.
Осознают ли корпоратисты себя корпоратистами? Нет, не осознают. Муравей не знает, что он живет в муравейнике, но это не мешает муравью функционировать. Корпоратисты знают «список знакомых», и корпоратисты знают «ключевых знакомых», посредством которых происходит внешнее взаимодействие. Да, на самом верху есть понятие «системы». Но тоже весьма размытое. Система для людей системы слишком естественна, чтобы ее замечать - как для любого человека естественно не обращать внимание на желудок, пока он не болит.