Генерал Карбышев. (14 (26) октября 1880, Омск — 18 февраля 1945, лагерь Маутхаузен.
Один из героев моего детства. Барельеф, посвященный генералу, был на здании Военно-инженерной академии, которую заканчивал папа. Мы с родителями часто гуляли по бульварам, проходили мимо академии. Наверно, подвиг генерала сильно повлиял на мое представление о настоящем мужчине и патриоте. О настоящем человеке.



Биография Дмитрия Михайловича Карбышева изучена историками, пожалуй, лучше, чем какого-либо другого героя Великой Отечественной. И ничего удивительного в этом нет: к началу войны Дмитрию Михайловичу было уже 60 лет, он носил звание генерал-лейтенанта инженерных войск, был доктором военных наук и профессором Военной академии Генерального штаба.

Будущий герой родился 26 октября 1880 года в городе Омске в семье военного чиновника. Пойдя по стопам отца, в 1898 году окончил Сибирский кадетский корпус, а двумя годами позже - Николаевское военно-инженерное училище, после чего в чине подпоручика был назначен ротным командиром в Восточно-Сибирский саперный батальон, дислоцировавшийся в Манчжурии.



В 1904-1905 годах Дмитрий Карбышев принимал участие в русско-японской войне. В составе батальона он занимался укреплением позиций, установлением средств связи, наведением мостов. Принимал участие в сражении под Мукденом. Как пишет "Красная звезда" (26.10.2000), Карбышев "всегда находился на самых ответственных участках, в пекле боев, рядом с солдатами и вернулся с войны с пятью боевыми орденами и тремя медалями". Войну он закончил в чине поручика.

В 1906 году Дмитрий Михайлович был уволен из царской армии в запас. Ему было предъявлено обвинение в агитации среди солдат, и дело разбирал офицерский "суд чести". Однако спустя год сказалась нехватка опытных офицеров и он снова стал командиром роты саперного батальона, принимавшего участие в перестройке крепостных сооружений Владивостока.



В 1911 году с отличием окончил Николаевскую военно-инженерную академию. По распределению капитан Карбышев должен был стать командиром минной роты Севастопольской крепости, но вместо этого направлен в Брест-Литовск. Там он принимал участие в строительстве фортов Брестской крепости.

Во время I мировой войны воевал в составе 8-й армии генерала Брусилова. В начале 1915 года участвовал в штурме крепости Перемышль. Получил ранение в ногу. За храбрость и отвагу был награжден орденом св. Анны 2-й степени и произведен в подполковники. В 1916 году принимал участие в знаменитом Брусиловском прорыве.

В декабре 1917 года Карбышев вступил в Красную гвардию. Сражаясь на стороне большевиков, он занимался укреплением позиций в Поволжье, на Урале, в Сибири, на Украине. Как пишет "Советская Россия" (19.02.2005), он хорошо знал Фрунзе и Куйбышева, встречался с Дзержинским. Знаменитые большевики, отмечает издание, бывшего царского подполковника высоко ценили и ему доверяли. В должности начальника 6-го военно-полевого строительства он руководил оборонительными работами вокруг Самары, где, как пишет уже упоминавшаяся "Красная звезда", "впервые осуществил на практике идею создания полевого укрепрайона, надежно прикрывающего тылы и являющегося плацдармом для развития наступления". В 1920 году стал начальником инженеров 5-й армии Восточного фронта, а осенью 1920 года был назначен помощником начальника инженеров Южного фронта.

После окончания гражданской войны Дмитрий Михайлович начал преподавать в Военной академии имени М.В. Фрунзе. В 1934 году возглавил кафедру военно-инженерного дела Военной академии Генерального штаба. С 1936 года был помощником начальника кафедры тактики высших соединений Военной академии Генерального штаба.

"В нашей слушательской среде преподаватель-инженер Карбышев пользовался особой популярностью, - цитирует газета "Трибуна" (13.05.2004) вспоминания генерала армии Штеменко. - Ведь это от него пошла любимая поговорка саперов: "Один сапер, один топор, один день, один пень". Правда, ее переиначили острословы, по-карбышевски она звучала так: "Один батальон, один час, один километр, одна тонна, один ряд".

В 1938 году Карбышев окончил Военную академию Генерального штаба, а чуть позже был утвержден в ученом звании профессора. В 1940 году ему присвоено звание генерал-лейтенанта инженерных войск. Тогда же он стал членом ВКП(б).

В 1939-1940 годах генерал участвовал в советско-финляндской войне. Вырабатывал рекомендации войскам по инженерному обеспечению прорыва линии Маннергейма. В 1941 году защитил диссертацию доктора военных наук.

***

Великая Отечественная война застала Дмитрия Михайловича в штабе 3-й армии в городе Гродно (Белоруссия). С этого момента сведения о дальнейшей судьбе генерала начинают разниться. В частности, у историков нет единого мнения относительно обстоятельств его попадания в плен. По одним данным, пленение генерала произошло после неудачной попытки отбить с наскоро сколоченным из отступавших бойцов отрядом переправу через речку у поселка Зельва на Гродненщине. По другим данным, через два дня после начала войны Карбышев перебрался в штаб 10 армии. 27 июня штаб армии оказался в окружении. В августе 1941 года при попытке выйти из окружения Дмитрий Михайлович был тяжело контужен в бою в районе Днепра (Могилевская область Белоруссии) и в бессознательном состоянии был захвачен в плен.

"Дмитрию Михайловичу с Сухаревичем все-таки удалось переправиться на другой берег Днепра, - свидетельствует Шамшеев. - Гитлеровцы встретили их минометным и пулеметным огнем. Дмитрия Михайловича контузило. Сухаревич и один из красноармейцев подняли Карбышева и отнесли на руках в колосившееся ржаное поле. Но патруль заметил их. Отряд прочесывал местность, искал отставших бойцов Красной Армии, охотился на коммунистов и комсомольцев. Полицаи обнаружили Карбышева, Сухаревича и других наших воинов, окружили и отправили в гестапо".

«Вы вашей Родине и партии больше не нужны — там вас считают предателем и изменником», — твердили Карбышеву сотрудники гестапо, склоняя к измене. В Германии же ему будет обеспечено все необходимое для научной работы: любые материалы по военно-инженерному делу, нужное количество помощников, строительство по его указанию лабораторий, самостоятельный выбор тем, возможность работы в полевых условиях — на всех фронтах, кроме Восточного. Не говоря уж о полном материальном обеспечении. Но проповеди фашистов на советского генерала не действовали: «Перед моей Родиной и партией я отвечу сам. Напрасно вы, господа, этим озабочены».
Пытались Карбышева уговорить и по-другому: «Если вы не хотите служить немцам, служите русской армии, созданной и руководимой генералом Власовым. Он борется с оружием в руках против коммунизма». Возьмем первую попавшуюся под руку статью, написанную каким-нибудь страстным любителем либеральной свободы — и обязательно там найдем продолжение все той же мысли: «...именно специфика советского строя породила у тысяч советских граждан желание воевать на стороне врага против собственного правительства». Какая трогательная и, главное, прочная связь времен!
По свидетельству личного адъютанта Власова Хмырова-Долгорукого представители вермахта уговаривали Дмитрия Карбышева занять пост командующего Русской освободительной армией — вместо самого Власова. Можно представить, насколько высок был его авторитет ученого и воина, если немцы предприняли столько усилий, чтобы заполучить Карбышева в свои ряды.
В конце концов один из немецких генералов потерял контроль над собой и, подскочив к постаревшему, измученному пленом, едва державшемуся на ногах Карбышеву, крикнул: «Чего же вы хотите? Денег? Назначайте цену, сколько?».Карбышев не удостоил ответом.
Из главной инженерной службы фашистской Германии в гестапо была направлена бумага, в которой сказано : «Этот крупный советский фортификатор, кадровый офицер старой русской армии, человек, которому перевалило за шестьдесят лет, оказался насквозь зараженным большевистским духом, фанатически преданным идее верности, воинскому долгу и патриотизму... Карбышева можно считать безнадежным в смысле использования его у нас в качестве специалиста военно-инженерного дела». Фашистский приговор Карбышеву вряд ли мог быть другим: «Направить в концлагерь Флоссенбург на каторжные работы. Не делать никаких скидок на звание и возраст».
Генерал проболжал бороться с врагом и в плену. Поддерживал дух пленных, учавствовал в подготовке побегов. Смысл всей его борьбы, длившейся три с половиной года, сформулирован в виде приказа военнопленным: «Плен — страшная штука, но ведь это тоже война, и пока война идет на Родине, мы должны бороться здесь. Поступайте так, как нужно в интересах Родины, и говорите всем, что это я вам приказал!».

С августа 1941 года генерал Дмитрий Карбышев числился как пропавший без вести. К сожалению, до сих пор нет серьезных научных исследований о том трагическом и героическом периоде в жизни великого советского генерала. Об этом, в частности, пишет в своей статье, опубликованной в "Независимом военном обозрении" (14.11.2003), военный историк Виктор Александрович Миркискин. Ученый напоминает, что о судьбе Карбышева несколько лет в Москве вообще ничего не знали: в его "Личном деле" в 1941 году была сделана официальная отметка: "Пропал без вести". А после окончания войны данные о самых трагических и тяжелых годах в жизни генерала собирали буквально по крупицам.

О гибели Карбышева стало известно через год после окончания войны. 13 февраля 1946 года майор канадской армии Седдон де-Сент-Клер, находившийся на излечении в госпитале под Лондоном, пригласил к себе представителя Советской миссии по делам репатриации в Англии, чтобы сообщить "важные подробности".

"Мне осталось жить недолго, - сказал майор советскому офицеру, - поэтому меня беспокоит мысль о том, чтобы вместе со мной не ушли в могилу известные мне факты героической гибели советского генерала, благородная память о котором должна жить в сердцах людей. Я говорю о генерал-лейтенанте Карбышеве, вместе с которым мне пришлось побывать в немецких лагерях".



По словам офицера, в ночь с 17 на 18 февраля около тысячи пленных немцы пригнали в Маутхаузен. Мороз стоял около 12 градусов. Все были одеты очень плохо, в рванье. "Как только мы вступили на территорию лагеря, немцы загнали нас в душевую, велели раздеться и пустили на нас сверху струи ледяной воды. Это продолжалось долго. Все посинели. Многие падали на пол и тут же умирали: сердце не выдерживало. Потом нам велели надеть только белье и деревянные колодки и выгнали во двор. Генерал Карбышев стоял в группе русских товарищей недалеко от меня... Он что-то горячо и убедительно говорил своим товарищам. Они его внимательно слушали. В его фразах я уловил несколько раз повторяющиеся и понятные мне слова: "Советский Союз", "Сталин". Затем, посмотрев в нашу сторону, он сказал нам по-французски: "Бодрее, товарищи! Думайте о своей Родине - и мужество не покинет вас". Через пару минут гестаповцы, стоявшие за нашими спинами с пожарными брандспойтами в руках, стали поливать нас потоками холодной воды. Кто пытался уклониться от струи, тех били дубинками по голове. Сотни людей падали замерзшие или с размозженными черепами. Я видел, как упал и генерал Карбышев".

"В ту трагическую ночь в живых осталось человек семьдесят. Почему нас не прикончили, не представляю. Должно быть, устали и отложили до утра. Оказалось, что к лагерю вплотную подходили союзные войска. Немцы в панике бежали... Я прошу вас записать мои показания и переслать их в Россию. Я считаю своим священным долгом беспристрастно засвидетельствовать все, что я знаю о генерале Карбышеве. Я выполню этим свой маленький долг перед памятью большого человека", - такими словами закончил свой рассказ канадский офицер.

Вечная память!