в игрушках и мишках, проснувшись, лежу на диване.
здесь не было смерти, падений и сделок, разлук, расстояний,
не ныла судьба за мениском под левой коленкой,
не квакал вприсядку будильник за реберной стенкой,
и крабьи привычки здесь темной воды не качали,
и тихо до звона, как это бывает вначале.

так печень не вздрогнет на мутно знакомые книжки.
прицелы сбивают игрушки, и кошки, и мишки,
и плавится солнце оранжевым через ладони,
и в небе ныряет хозяин моих космогоний.

и я, как границы империй, тянусь на диване.
я царь чандрагупта, я маб - королева пираний,
лежу, в ожидании самого лучшего света,
вдыхаю последнее утро последней планеты
и слушаю мир - сквозь холодный мерцающий праздник
на смертного бога разгневался сонный карасик.