Более достойной причины, чтобы досадовать и злиться, найти, конечно, трудно!
Сон приснился: сел в электричку на Павелецком, еду к Белопесоцкому монастырю (там напротив, через Оку – Кашира). И вдруг объявляют: «Лось»! (платформа близ Мытищ, другая ветка). Выхожу, мне говорят: иди к Яузе, оттуда короткая тропа до монастыря. Прекрасно, думаю, так даже интересней: пеший паломник!. Вот и река (берега в осоке); рыбак показывает: дорога на той стороне. А лёд оттаял; как перебираться? Ищу лодку; дохожу до очередного рыбака, и начинаю подозревать, что всё это мне снится. А рыбак, как бы шутя, «вдогонку» декламирует: «И ты очнёшься на мосту, на Яузе, в слезах»...
С этим и проснулся. Откуда цитата??!
Всё утро не было мне покоя, напрягал память. «На мосту, на Яузе, в слезах...» Скорее всего, строчка стихотворения. Отвлёкся, вновь задумался. И что-то стало проясняться: «Фонари горят через один... город как ковчег...» Наталья Горбаневская? Вроде на неё не похоже... Может, Горбаневская ранняя?
И точно: нашёл. Стихотворение неоконченное. Но дописать две «недостающие» строчки – и тайна разрушится, не будет этого тревожащего провала, этого зияния пустоты, этой враз наступившей, растерянной тишины.
Вновь подумал: стихи – не ритмизированный, рифмованный пересказ. Это то, что невозможно выразить прозой. То, что невозможно пересказать, ведь в «переложении» уйдёт недосказанное, невысказанное...
Вот, вот оно, милое! –

Уж заполночь, и фонари
горят через один,
теперь до утренней зари
по городу броди.

Ночь соскребла с фасадов год
и соскоблила век,
и город пуст, как огород,
но город, как ковчег,

плывёт, плывёт, и вот вплывёт
в рассветный холодок,
и меж окон и у ворот
проступят век и срок,

и ты очнёшься на мосту,
над Яузой, в слезах...