Сегодня была разбужена в одиннадцать звонком Саши - где все и что происходит.
Оказалось, что после ночи всех вытеснили со Старой площади и все двигаются в сторону Чистых прудов.
Была на месте в двенадцать.


Некоторые спали на пенках после бессонной ночи на газонах. Остальные сидели, ходили, общались.
Был создан пункт раздачи продуктов.
Несколько ребят волонтеров распределяли еду. Тут же собирали деньги на продукты.
С утра кто-то принес трехлитровую банку гречневой каши. Позже приносили блины, котлеты и разную еду. Кто-то принес два ведра чая. Разливали кофе. И даже бесплатное мороженное предлагали. Омон маячил на горизонте в небольшом количестве. Кто-то взял гитару, собрался круг и люди пели песни.

Такое отличное времяпрепровождение в приятной компании. И столько приятных лиц. Сегодня народ был постарше чем вчера. Много взрослых людей вышло на улицу.
В какой-то момент пошел дождь. Начал усиливаться.
Кто-то из пленки сверху сделал навесы. Выдавали дождевики. Мне достался отличный синей дождевик. Очень кстати. Дождь становился сильнее.
В какой-то момент между эфирами появилась Ксения Собчак. Просила, чтобы не ставили палатки, говорила, что есть шанс, что в таком случае не будут забирать. Обещала приехать к вечеру.

Так с двенадцати до где-то шести и просидели. Казалось, что уже ничего и не будет. Никита уехал переодеваться.
И такое чувство локтя, давно забытое. И все друг о друге заботятся. И люди вокруг какие-то ну очень уж интеллектуальные.
В этот момент вдруг к нам направилась манифестация небольшая людей в черном, в черных масках, которые несли большие металлические листы, фактически, зеркала и что-то там скандировали.
К ним подошла Митюшкина и попросила их пойти в другую сторону. Как только они бы оказались около нас, всех бы тут же и стали забирать.
Такая интересная провокация.
А еще интересно, как все вокруг дружно рассказывали, как их винтили, как их несли в автозак, как они сидели потом в автозаке и каких отличных людей встретили.
- В наши времена приличные люди без автозаков не обходятся, - сказал Кирилл

И тут сначала от метро позвонила Саша, которая тоже ездила переодеваться, сказала, что едут автозаки и бежит омон, очень много.
И тут же Алиса, забравшись на площадку к памятнику просила внимания и говорила, что только что по рации передали, что омон бежит к нам. И что давайте быстро соберемся и пойдем в сторону Пушкинской.
Кто-то начал говорить - зачем уходить, давайте останемся, но ему резонно заметили, что вот прямо вот так вот сразу сейчас всем попасть в автозаки совсем бы не хотелось.
Народ собрал в минуту вещи, пенки, зонты, еду и двинулся в сторону Китай города. Сначала спокойно. Но тут показался бегущий омон и все побежали.
Смотрится как фантастическое кино. Огромные мужчины-космонавты в огромных ботинках бегут за хрупкими женщинами, тинейджерами, стариками.

Нас было много. Но как-то тут же все куда-то про проулкам рассредоточились. Кого-то уже задерживали.

Я дошла до конца Чистых прудов. В этот момент подъехала машина, из нее вылезла девушка длинноногая в короткой юбке, блондинка, встала на фоне омона, и ее начали снимать парочка ее фотографов.
Ну и мы, те, которые протест освещают, тут же присоединились. Девушка картинно кричала:
- У нас фотосессия, отойдите, - но мы никак не могли не запротоколировать это мероприятие.
Она подошла поближе к ним:
- Товарищ капитан, можно на вашем фоне, - и он ей так улыбался, так улыбался.
А дальше были поиски своих.
Нашла Кирилла, гражданина лет двадцати, которого вчера два раза уносили в автозак. Сегодня его эта участь не миновала.
Их группа шла к Китай-городу. Пошла за ними. Вскоре меня догнала Саша, которая осталась еще омон снимать.

По пути встречались провокаторы с плакатами, которые шли за нами и орали какую-то похабщину. Мы от них пытались оторваться.

Дошли до памятника героев Плевны. Около него, где вчера был лагерь, снимали асфальт и во всю шли асфальтные работы.

От него, тут вдруг откуда-то появилась большая толпа наших, повернули в сторону Лубянки.

И почти уже дошли до нее, как мигалки, автозаки, двери распахиваются, на ходу выпрыгивает омон и бежит на толпу. Я как раз сзади шла. Успели догнать человек трех сначала. Потом еще прохожие проходили, их тоже взяли до кучи. У меня трижды проверили удостоверение, паспорта у меня не было. Подумали, не задержать ли меня. Но в конце концов отпустили. Зато забрали Сашу. У нее как раз был паспорт и просроченное удостоверение.

Дальше я уже шла в одиночество в сторону Пушки.

Все разбежались. Догнала по дороге ребят. А сейчас все происходит так, идешь, идут люди, ты их помнишь, подходишь и спрашиваешь, куда они идут и что показывает твитер. Дальше идем вместе.

Эти ребята были хорошие, но возмущались мной ужасно.
Говорили, что это несправедливо - бегаем все вместе, их винтят, а прессу не трогают. И как это бесчеловечно, когда кого-то бьют или несут в автозак, а фотографы снимают, а не отбивают.

Мне как-то даже обидно стало. Стала спрашивать, а как же тогда люди будут знать, что делается, без тех же самых моих картинок, картинок блогеров и разных интернет-сайтов.
Но они стояли на своем, что журналистика - это зло.
И что журналистов надо запретить на протестах. Но расстались друзьями, хотя они и остались при своем. Они пошли в метро, их революция закончилась на сегодня. Я пошла на Пушку.
И это, конечно, страшно утомительная штука, когда в твитере все время меняются записи, когда встречные люди также как и ты не понимают куда идти, и как вы пытаетесь понять, идти на Патриаршие или на Чистые, где вся остальная толпа.

На Пушке оказалось неожиданно много народа, пошли в сторону Манежки. Тут же подъехали автозаки, высыпал омон, окружили нас всех. Ну и почти всех рассовали по автозакам.
В этот раз еще не повезло огромному журналисту из Берлина. Его так ловко закинули в автозак и он так громко кричал на английском и немецком, что он - пресса.

Пришлось идти к начальнику, который уже посмотрел мои документы, и объяснять ему, что в автозаке - немецкий журналист, что он не говорит по-русски, и что у них будут проблемы и международный скандал.
- Иди, покажи, как он выглядит, - сказал мне начальник.
- Самый высокий, - сказала я ему.

Товарища отпустили.
Ну и как-то так все забирали и бегали. В какой-то момент подъехал депутат Пономарев и Ксения Собчак и мы пошли гулять по Тверской. Прошли пару метров и нам дорогу перегодил Омон, Пономарев скомандовал:
- Пойдемте гулять в другую сторону, - развернулись пошли в другую сторону, там уже тоже был омон, но мы свернули у него перед носом в проулки и пошли в сторону Никитских ворот.

Отлично, кстати, прогулялись. Ксения передавала в твиттер непрерывно и так увлеклась, что чуть не врезалась в столб.
- О, - сказала Ксения, - это все твиттер. Ее в этот момент кто-то от столба оттащил.

А у Итар-Тасс нас уже ждали и дело решилось быстро. Там уже был Навальный. Навального быстренько посадили в один автозак, Собчак - в другой. Куда делся Пономарев, я не поняла. Потом еще просто ребят потаскали по автозакам.
И омон уехал. Мы двинули в сторону Арбатской.
Я не устаю повторять - это какой-то театр абсурда. Они хватают людей, многие за день успевают побывать по несколько раз в разных отделениях милиции, через пару часов выпускают. Они бегают за нами по всей Москве. Они тащат нас по асфальту. Я не понимаю, зачем?

А еще, после задержания Навального, подъехал мужчина на мотоцикле и привез нам кофе с молоком. Очень вовремя. И конфеты с булочками. Это так трогает. Правда. И нас не так уж и мало.

И сегодня еще этот дождь. Такой сильный. Все ноги мокрые. Они пошли к театру Вахтангова, а я домой картинки скидывать. У Никиты - еще длинная ночь.