о. КОНСТАНТИН КРАВЦОВ o_k_kravtsov@lj
ЛЕС

Мы сидели на пнях и молчали. О чем
Думал он, что хотел мне сказать?
Неужели, что лад музыкальный –
Изысканное приглашение в ад,
Лишь прелюдия к адскому дивертисменту?

Орудия пыток он видел и в лире колесной, и в арфе –
Орудия пыток на вербах в стране Вавилонской,
На чуждой земле – как воспеть на ней
Песню хвалы? Разве музыка инструментальная ваша –
Не музыка плоти греховной и завороженной блудом,
Словно дудочкой – крыса? Паленое мясо?
Да это же благоуханье свободы, спасение,
Выход из ада, гарантия, что не окажешься в нем
После Судного дня! И к тому же
У инквизиторов тюрьмы – они по сравненью
С обычными тюрьмами... Был душегубом,
А сделался еретиком – почему? Захотелось комфорта
И уважительного обращенья. А пытки –
Когда же и где же их не было, пыток?
И где и когда их не будет?
Но мина-игрушка – до этого б мы не додумались.
Музыка... Мало ли нам утешений
От Господа? Дети, жена, и в заказах
Нет недостатка... Аскеза – вот музыка, что не обманет.
Постом и молитвой, и деланьем заповедей, послушаньем...

В глаза я ему посмотрел и смутился он, мне показалось,
Истаивая вместе с храмом своей мастерской –
Акваторией Леса. И все перелески, подлески,
Все проблески, все отголоски и всплески, все сноски
Схоластов на желтых полях затянуло туманом
Над водохранилищем — там, за Можайском