Начинаем Великий пост
Два стихотворения, появившихся в моей ленте в Прощеное воскресенье.



Не сила Бог, но правда сама.
Правду, поди, найди!
Где сила есть – не надо ума,
а силы хоть пруд пруди.

Сила силу ломит, разносится хруст
на запад и на восток.
Вот и славу в уста из уст
льют, что молоко-кипяток
из стакана в стакан, и ложку к щеке
чтоб губ не обжечь мальцу.

Тоскливая песня живет в ямщике,
и та подходит к концу.

Лошадка хрипит, полозья скрипят,
с волками по-волчьи вой.

В белом вся — с головы до пят,
трясет зима головой.

Идет Закон из мрака во тьму,
за ним идет Благодать:
«Зачем тебе грех, человек?» «Ни к чему,
но жалко даром отдать».




А мы – темны, как будто перекаты
ночной воды по свиткам бересты,
и наш Господь растаскан на цикады,
на звезды, на овраги и кусты.

Затягиваясь будущим и прошлым,
покашливает время при ходьбе,
поставлен крест, и первый камень брошен
и с благодарностью летит к Тебе.

Сквозь вакуум в стеклянном коридоре,
нагнав раскосых всадников в степи,
сквозь память детскую, сквозь щелочку в заборе,
невыносимо терпкое «терпи».

Вот море в зубчиках, прихваченных лазурью,
почтовой маркой клеится к судьбе,
я в пионерском лагере дежурю,
а этот камень все летит к Тебе.

Сквозь деканат (здесь пауза-реклама),
сквозь девочку, одетую легко,
сквозь камуфляж потомственного хама,
грядущего в сержанте Головко.

И облаков припудренные лица
в окладах осени взирают тяжело,
я в блог входил - на юзерпик молиться,
мне красным воском губы обожгло.

Остановить – протягиваю руку,
недосягаем и неумолим
булыжный камень, что летит по кругу:
спешит вернуться в Иерусалим

Один из комментаторов пишет об этих стихах: «...как цикадное бормотание сейчас идущей из души и нигде не записанной молитвы в этом мире, где Бог растаскан на цитаты».

Приведу еще свое стихотворение

Господи, услыши мя,
я тебе не лишняя.
— Слышу, доню.
Не прошу переменить
эту дёрганую нить,
мою долю.

Что захочешь — Сам подашь,
как подал мне карандаш
и тетрадку.
Господи, услыши мя,
чтоб не вышло из меня
беспорядку.

А это мы будем читать


Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи

От cheeha@lj (хоть я и сама знаю)

И вот слово к Великому посту:

«Кто даст ми криле, яко голубине?..»

Всякое священнодействие предполагает предварительную подготовку, назовем ее «проскомидия». Из некоего целого извлекается некая часть. Специальное время — отдельное, специальное место — отдельное, специальное вещество — отделенное, специальный человек — священник, выделенный даже из себя самого. Священнодействие, будучи Действием, а не представлением, все-таки принципиально отличается от любого другого действия. Так, центральный возглас Божественной Евхаристии: «Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся!» — вообще не проецируется в умопостигаемое пространство. Никак. При этом цитированный возглас — Актуален. И всем участникам священнодействия это понятно. Всеобщее время, пространство, вещество и т.д. (я уж по-простому) освящаются тоже именно через эти выделенные. Время Великого Поста — тоже выделение во всенародном масштабе. Уровень доступа — всем. Воспоминая ныне Адамово изгнание, мы не призываемся оплакивать потерянный Рай — вместо него нам открыто теперь Царство Небесное — мы призываемся войти в Миссию Христову, уже совершённую. Церковный обрядовый paint it black — это не цвета скорби. Это — черта,отделяющая обыденное наше от Священного Христова. Нам дарована возможность войти в преподобие. Конечно, в преподобие не войдешь без покаяния. Но это не значит, что покаяние и плач — самоцель. Это вообще должно оставаться за кадром, принципиально. Не поститесь с лицами хмурыми. Нам дарованы крылья — легкие, могучие и прекрасные, — так летим же! Забыв о своем, о девичьем. Христос Исторический — Великий Труженник, а не великий постник и молитвенник. Давайте постясь и молясь, не забывать об этом. Христианский — это не «какой», а «Чей».

Всех поздравляю с началом Великого Поста! Пусть и наши посты станут не брошенными, а немножко великими в эти святые дни.

Время сотворити Господеви Владыко, благослови!