ОЛЕГ ЮРЬЕВ oleg_jurjew@lj
(Запись совершенно обновленная по сравнению с тем, что было три часа назад. У меня в копилке, как оказалось, хранились старые варианты + одно стихотворение я уже вывешивала раньше + нашла два прозёванных)


МАЙ

Дóждь был. Деревья отжали
с острых воскрылий крахмал.
Шершень споткнулся на жале
и тяжело захромал
по опаленной ступеньке
на опыленную тьму —
шелка лоскутья, как деньги
розы роняют к нему.

Здравствуй, пустая природа —
мытые мая сады,
древ золоченая рота
у серебреной воды,
осы, и красные шершни,
и моховые шмели,
черви, латунные стержни,
выросшие из земли...
мертвые в каплях стрекозы...
крыльев потерянный шелк...
дикие майские розы...

...Дóждь был. И снова пошел.

V, 2010


В АМЕРИКЕ (2)

в америке где грыжеваты
и брылеваты облака
вспенённый крест из жидкой ваты
на небе ширится пока

из каменного перелеска
где смертью поят зеркала
не вылетит кусочек блеска
и не дожжет его дотла — — —



в америке где полудённый
огонь снижается в дыму
и крыж вспенённый полутемный
над ней сжижается во тьму

и перелесок шлакоблочный
весь в искрах гаснет надо мной
в америке светло-полночной
во тьме ее полудневной

V, 2009 – VII, 2010


А КАК Я ВЫШЕЛ, БЫЛ ПОЛОН САД
(два одиннадцатистишия)

...а как я вышел, был полон сад
огней сдвоений, теней строений;
был сразу клетчат, затем полосат,
и пáром из облачных строений
окачен с краю, где неба скат...
...когда б я знал, что уже пора,
что в яблоке юном достанет воска
на тающий в небесах укус,
я в дом бы вернулся, что был как куст,
кем-то срубленный без топора
у предпоследнего перекрестка.

...но кто у въезда на нéбо стоял
средь ягод бело- и чéрноплодных
и был, как столиц небесных столяр
и как плотвиц стоместных плотник? —
стамеской он тьму от тьмы отслоял...
...когда б я знал, что уже июль,
что сада счетверена занавеска
свеченьем со всех небесных сторон,
я вышел бы úз дому, сел в паром
и пó небу, белому как от пуль,
поплыл бы — в забытой руке стамеска.

VI, 2010


*
                                                О.

в россии маленькой двойной
                       в ее волне сверкальной
мы были сном и довойной
                       и завойнóй зеркальной

мы спали в кованой воде
                       в ее литом завое
в огнях пружинных и везде
                       где падали мы двое

где два окна и довойна
                       где завойна за воем
ночных машин — и чашка сна
                       под солнечным завоем

и где — невидимы чужим
                       ни локтем ни коленом —
мы и сейчас еще лежим
                       в огне военнотленном

VII, 2010


ПЕСНЯ О ПЕКЕ ДЕМЕНТЬЕВЕ*

                        Жуковский, время всё поглотит —
                        Тебя, меня и славы дым...

                                                К. Н. Батюшков («Жуковский, время всё поглотит...», 1821)

                        Слава слáвна, мгла заглавна,
                        Вспухл над нею алый шар —
                        Пребудет наше время плавно,
                        Пока в реке плывет пожар

У сада Летнего, где вскипяченная
Та Лета русская, Фонтанка черная,
Литейным расплавом втекает в Неву,
Но — с лавы дым не тонет наплаву!

Но — слабый дым плывет уже три века,
И кто на нем плывет, как в облаках?
Великий Петр и Петр малый, Пека.
И кто еще, с коробочкой в руках?

                        Пусть эта песня и надсадна,
                        Ее споют, хоть не своя,
                        Два Петра, два Александра,
                        Два Иосифа и я.

VII, 2010

_________
          * Дементьев Петр Тимофеевич. Родился 29 ноября (12 декабря по новому стилю) 1913 г. в Санкт-Петербурге. Умер 6 октября 1998 г. «Шаровая молния». «Маленький виртуоз». «Игрок, делавший с мячом все что угодно», «Ни на кого не похожий из футболистов своего времени и не нашедший преемников в будущем». «В лице Петра Дементьева мы имели своего Пеле», «Гений в нашем футболе был один — Дементьев Пека».