Ненавижу эту статью, с сентября за хвост тянула. Тема простая, описательная, но не мне удавалось связать и двух слов до тех пор, пока срок подачи текста не стал катастрофой. Под катом много букв и фотографий (фотоаппарат дохлый, поэтому снимки интерьеров слегка размыты).



Православная храмовая архитектура восточной Польши 2-й половины ХХ – начала ХХI в.

Православная храмовая архитектура на территории восточной Польши и западной Беларуси с XIV до начала ХХ века развивалась в условиях «культуры пограничья» – взаимного влияния как художественных, так и религиозно-конфессиональных традиций Востока и Запада. Двусторонняя направленность данного процесса отчетливо прослеживается уже в адаптации готического стиля к православной храмовой архитектуре и распространении характерных для византийского и древнерусского храмоздательства арочных завершений не только в православной, но и в католической готике.

Пути развития православной культовой архитектуры в западном и восточном ареалах «культуры пограничья» окончательно разделились лишь с началом Второй мировой войны. Так, в отошедшей к БССР Западной Беларуси возведение храмов было приостановлено государственной антиклерикальной программой, одним из последствий которой стало уничтожение системы передачи неявного религиозного знания. Частичная утеря связи с христианской традицией, изменение роли Церкви как социального института привели постсоветскую Русскую православную церковь к необходимости конструирования новой православной идентичности, опирающейся на оппозицию Западному миру [1, с. 49, 54], воспринимаемому, с одной стороны, как секулярный, профанный, с другой – как культурное поле иной, враждебной ветви христианства. В православной храмовой архитектуре России и Беларуси данный процесс проявляется через отрицание опыта современного европейского храмостроения, рассматриваемого как конфессионально чуждое, неподобающе светское, конфликтующее со стереотипным образом православного храма.

В Подляшье, сохранившем территориальную принадлежность Польше, традиция храмостроения не прервалась и после установления коммунистического режима, что позволяет рассматривать современное состояние православной храмовой архитектуры этого региона в качестве одной из гипотетических моделей эволюции белорусского храмостроения, по которой последнее могло бы развиться вне ограничений антиклерикальной программы. Так, историческое взаимопроникновение православной и католической традиций храмовой архитектуры обусловило активное межконфессиональное взаимодействие [2, с. 285–286] в современном польском храмостроении. Художественное заимствование рассматривается не как угроза существующей идентичности, но как средство её обогащения, в том числе и обогащения традиционного образа храма языком новейшей архитектуры [3, с. 40].

Пластичная обтекаемая форма наружных стен, асимметричная композиция и разнообразие решений оконных проемов храма св. Троицы в Гайновке (1992г., арх. А. Григорович, Е. Новосельский) отсылают к облику Нотр-Дам-дю-О, являясь переосмыслением экспрессивного модернизма поздних работ Ле Корбюзье в рамках православной культовой архитектуры. В отличие сосредоточенного объёма прототипа, распределенный объём храма св. Троицы словно растекается по земле, поглощая доминанты колокольни и невысокого, увенчанного луковицей шатра. Такое архитектурное решение делает невозможным цельное восприятие здания, раскрывающегося как серия эффектных ракурсов, но позволяет вписать крупный храм, рассчитанный на пять тысяч прихожан, в масштаб малого города. Интерьеру храма также не достает цельности из-за нарушения пропорциональных отношений между спорящими за роль композиционной доминанты элементами: пестрой росписью, экспрессивной пластикой облицованного плиткой алтаря – цитаты из работ Гауди – и крупным, декорированным витражами паникадилом. Неуравновешенность композиционного решения частично скомпенсирована низким уровнем освещенности и темно-коричневым фоном росписей. Контраст тёмного интерьера и светлого экстерьера подчеркивает дихотомию профанного наружного и сакрального внутреннего, спорную как с точки зрения христианской теологии, так и с точки зрения современного религиоведения, но являющуюся одним из эффективных методов придания эмоциональной выразительности культовой архитектуре.


Храм св. Троицы в Гайновке.











Внутренняя поверхность стен храма св. Георгия в Белостоке (2010г., арх. Е. Устинович) полностью покрыта росписью насыщенных тонов синего и красного. Внешний облик, в пластике которого ощутимо влияние храма в Гайновке, формирует неудачную ассоциацию с искаженной в трехмерном графическом редакторе – растянутой в вертикальном направлении – моделью стереотипной шатровой церкви.


Храм св. Георгия в Белостоке








Внимание к цвету в интерьере является одним из наиболее очевидных отличий польской храмовой архитектуры от белорусской, где росписи либо формируют соподчиненные отношения с объёмом, либо вовсе отсутствуют, а эмоциональное воздействие на зрителя достигается за счёт светотеневого контраста и отраженного белого света. Распространение росписей в интерьерах современных польских православных храмов способствовало появлению ряда выдающихся иконописцев. В качестве наиболее характерных примеров современной польской иконописи выделяют работы Ежи Новосельского и Адама Сталонидобжанского в храме Иоанна Лествичника (Варшава, 1905г., арх. В. Покровский) и костеле Святого Духа (Тихи, 1979г., арх. С. Немчик). Отмечают также роспись храма св. Троицы (Бельск-Подляский, 2000г., арх. Е. Устинович), выполненную выпускниками иконописной школы Бельска-Подляского в качестве дипломной работы.


Храм св. Троицы в Бельске-Подляском.







Ежи Устинович рассматривает оболочку храма скорее как подложку иконы-фрески, чем как предмет, сам по себе являющийся образом священного. Так, гипотезу о необходимости купола в интерьере храма Устинович обосновывает тем, что с внутренней стороны купола принято изображать образ Пантократора [4, с. 259]. Но предписание располагать в куполе Вседержителя появилось лишь по завершении иконоборчества, то есть намного позже распространения христианских купольных храмов, чей образ сакральной модели мира восходит к дохристианcкой символике, где купол является символом неба и императорской власти [5, c. 78, 86]. Поэтому центрическая композиционная структура не во всех аспектах совпадает с христианской интерпретацией образа мира. Так, по мысли Максима Исповедника символом Неба является алтарь с престолом [6], традиционно смещенные относительно купола в восточном направлении. Совпадение обеих структур существовало лишь в мартирии – центрической постройке, посвященной памяти святого, где мощи и престол располагались непосредственно под куполом [7, с.51]. Если согласиться с мыслью Устиновича об основной функции купола как основы для иконы Вседержителя, то первостепенно возведение купола в интерьере, при этом внешняя форма здания может быть произвольной. Противопоставление сложного профиля интерьера и простого минималистичного объёма экстерьера может стать способом выражения дихотомии сакрального и профанного в архитектуре православных храмов, дополняющим или заменяющим цветовой контраст. Использование контраста форм ограничивает как модернистский принцип подчинения наружного облика здания его функции и внутренней конфигурации, так и устоявшийся в православии обычай отражения внешней формы храма в интерьере [8, с. 40], поэтому данный художественный прием распространен преимущественно в католическом и протестантском храмостроении. Призма наружного объёма противопоставлена искривленному внутреннему пространству в часовне Брата Клауса (Вахендорф, 2007, арх. Петер Цумтор) и храме в Багсварде (Копенгаген, 1972г., арх. Йорн Утцон). Православный храм Святого Духа (Белосток, 1999г., арх. Ян Кабац) демонстрирует более умеренное использование контраста простой и сложной поверхностей.

Храм Святого Духа представляет собой восьмигранную ротонду, усложненную дополнительными пристроенными плоскостями. Каждая сторона завершается нарочито фальшивым, словно вырезанным из картона кокошником. Снаружи здание выглядит как восьмигранная призма, на которой покоится купол, в то время как внутренняя поверхность стен тяготеет к конической форме. Несовпадение внешнего и внутреннего очертаний здания смягчается сходством уравновешенной бежево-зеленой цветовой гаммы росписей верхнего храма и тоном наружного облицовочного кирпича. В напоминающем театральные декорации решении фасадов прослеживается влияние постмодернизма, но автор проекта негативно оценивает потенциал выразительных средств этого стиля в передаче сакральности, расценивая постмодернистскую иронию как профанирующий фактор. Кубические пропорции храма Святого Духа, восходящие к описанию Нового Иерусалима в Апокалипсисе: «И измерил он город тростью на двенадцать тысяч стадий; длина и широта и высота его равны» [9, с. 1328], визуально утяжеляют объективно крупное здание, создавая эффект подавления зрителя массой. Впечатление усиливается контрастом между зданием храма и стоящей отдельно высокой и узкой колокольней.



Храм св. Духа, Белосток.





Если храм Святого Духа воздействует на зрителя в первую очередь своим укрупненным масштабом, то храм Воскресения Христова (Белосток, 1999, арх. Е. Устинович) удивляет разнообразием мелких деталей. Наружные стены пестрят мелкими декоративными элементами (окнами различной формы, вкраплениями булыжника в кирпичную кладку), что снижает эффект торжественности, но сообщает зданию сомасштабность человеку. Храм венчают пять глав кристаллической формы, призванных символизировать [2, с. 287] образ Нового Иерусалима из Откровения Иоанна Богослова, но буквальное отображение строк «Светило его подобно драгоценнейшему камню, как бы камню яспису кристалловидному» [9, с. 1328] превратило символ в аллегорию, характерную скорее для языка постмодерна, чем для культовой архитектуры. Сходство храмов Святого Духа и Воскресения Христова проявляется не только в постмодернистском характере их образности, но и объёмно-пространственной структуре, сочетающей элементы крестово-купольного, шатрового храма и восьмигранной ротонды.


Храм Воскресения Христова, Белосток.









В центрической композиции храмов св. Троицы, св. Духа и Воскресения Христова наиболее полно раскрывается идея общинности [10, с.8], характерная для восточной Церкви. Если современные белорусские православные храмы преимущественно экстерьерны за счет своих размеров и архитектоники, то даже в наиболее крупных польских храмах прослеживается направленность вовнутрь. Этот вектор выражается не только центрической формой плана и редуцированными оконными проемами, физически отсекающими внутреннее пространство храма от внешнего, но также тщательной проработкой интерьера, широким распространением росписей и невысоких одно- и двухъярусных иконостасов. Выраженное в архитектуре стремление отделиться от мира считывается не как экстравертное противостояние светскому, но как интравертная концентрация верующих на богослужении, так как в большинстве случаев облик храма подчинен окружающей застройке.

Характерная для православной архитектуры интравертная направленность более последовательно реализована в современной польской православной храмовой архитектуре, чем в белорусской. Возможно, это свидетельствует о непрерывности традиции православного храмостроения на территории восточной Польши. Тем не менее, и в современном белорусском храмостроении существует опыт построения камерных интимных пространств для небольшой общины – таковы храмы Тихвинской Иконы Божьей Матери в Гродно и Евфросинии Полоцкой в Минске (1996, арх. Н.Дятко). Развитие традиций «культуры пограничья» в архитектуре храмов св. Троицы в Гайновке и св. Георгия в Белостоке легло в основу художественного решения храма, возводимого в настоящее время в районе «Девятовка» г. Гродно. Здание обогатит образный язык белорусской архитектуры переосмыслением опыта современного католического и протестантского храмостроения и раскроет эстетический потенциал соединения актуальных архитектурных тенденций и традиционных настенных росписей. В то же время, не стоит отказываться от использования в решении интерьера уже укоренившихся в практике современного белорусского храмостроения выразительных средств. Возможно, именно напоминающие о позднем модернизме пластические и композиционные приемы решения внутреннего пространства храма: экспрессивные ясные формы, драматичная игра света и тени являются уникальными чертами белорусской храмовой архитектуры.

Таким образом, синтез традиционных и инновационых изобразительных средств и интравертная направленность в современной православной храмовой архитектуре Польши являются результатом развития храмостроительных традиций «культуры пограничья». Поэтому использование опыта современного польского храмостроения в культовой архитектуре Беларуси не только обогатит её образный и эстетический язык, но восстановит связь национальной архитектурой школы с западноевропейским культурным полем.

Список использованных источников (всё, кроме диссертации Устиновича, можно найти в интернете):
1. Ачкасов, В.А. Миф Запада в российской политической традиции: поиск идентичности / В. А. Ачкасов // Россия и Грузия: диалог и родство культур / Сборник материалов симпозиума. Выпуск 1 / СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2003. – С.48-55.
2. Uscinowicz, J., Exchange of values in contemporary religious architecture in Poland symbol in the dialogue between east and west / Jerzy Uscinowicz // Vilniaus Gedimino technikos universiteto mokslo žurnalai / Vilnius : Technika, 2009. – T. 33. – С. 279–290.
3. Устинович, Е. Новые церкви в Белостоке и Гродно: традиции архитектуры пограничья / Е.Устинович // Архитектура и строительство. – 2010. – № 3. – С. 38–41.
4. Uscinowicz, J., Symbol. Archetyp. Struktura : Hermeneutyka tradycji w architekturze swiatyni ortodoksyjnej / J. Uscinowicz // Bialystok : Dzial Wyd-w i Poligrafii Politechniki Bialostockiej. 1997. – 378 с.
5. Baldwin Smith, E., The Dome, A Study in the History of Ideas // E. Baldwin Smith // New Jersey: Princeton University Press. –1950. – 228 с.
6. Максим Исповедник. Мистагогия / Pagez.ru [Электронный ресурс]. – 2001-2007. – Режим доступа: http://www.pagez.ru/lsn/0462.php – Дата доступа: 19.01.2013.
7. Элиаде, М., История веры и религиозных идей. Том 3. От Магомета до реформации/ М. Элиаде // М: Критерион. – 2002. – 464 с.
8. Устинович, Е. Между Востоком и Западом: культовая архитектура Польши второй половины XX века / Е.Устинович // Архитектура и строительство. – 2007. – № 9. – С. 36–40.
9. Откровение св. Иоанна Богослова / Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Синодальный перевод. //М: Русский Паломник. – 2010. – 1338 с.
10. Torgerson, M.A., An Architecture of Immanence: Architecture for Worship and Ministry Today / M. Torgerson // Chicago: Wm. B. Eerdmans Publishing Company. – 2007. – 313 с.

----
В качестве бонуса - храм в Супрасле, один из ранних примеров православной готики:



Увидите в тексте ошибки - дайте знать.