|
|
Пишет obsrvr (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} obsrvr)@ 2007-03-07 11:50:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Батавская революция
В разных странах и разных эпохах остановка развития или его спад протекают по-разному.
При феодализме понятно – одни феодалы против других, битвы, интриги, политические убийства. А вот как протекает при капитализме? Более тихо, хотя и не всегда, например, Франция (1918-1958).
Другой интересный пример дают Нидерланды конца XVIII века – так называемая Батавская революция. Вок как описано это у Ф.Броделя в книге "Время Мира".
Политически побежденная, если придерживаться буквы Версальского договора (3 сентября 1783 г.), Англия восторжествовала экономически, ибо с этого времени центр мира находился в ней, со всеми последствиями и асимметриями, какие из этого воспоследую!
В этот час истины слабости Голландии, из которых иные насчитывали уже несколько десятилетий, обнаружились разом. Ее правительство, о прежней эффективности которого мы говорили, было инертно, расколото внутри, неотложная программа вооружений оставалась мертвой буквой; арсеналы неспособны были модернизироваться. Страна производила впечатлена раздробленной на непримиримо враждебные друг другу партии; новые налоги, введенные, дабы справиться с ситуацией, вызывали общее недовольство. Даже сама биржа сделалась «мрачной».
Наконец Голландия неожиданно столкнулась у себя дома с политической и социальной революцией — революцией «патриотов», сторонников Франции и «свободы».
Чтобы ее понять и объяснить, можно было бы вести начало этой революции либо с 1780 г., когда началась четвертая англо-голландская война; либо с 1781 г., с воззвания «К нидерландскому народу» («Aan het Volk von Neederlande») Ван дер Капеллена, основателя партии «патриотов»; либо же с 1784 г., начиная с мира, который Англия заключила в Париже 20 мая с Соединенными Провинциями и который был погребальным звоном по нидерландскому величию.
Рассматриваемая в целом, эта революция представляет собой череду запутанных, бурных событий, случайностей, речей, разговоров, межпартийной ненависти, вооруженных столкновений. Ольдекопу (русскому консулу) не было нужды насиловать свой темперамент ради того, чтобы осудить этих выступавших против власти, которых он плохо понимал, но инстинктивно отвергал. С самого начала он порицает их претензии и в не меньшей степени то, как они употребляют слово «свобода» — Vrijheid, как если бы Голландия не была свободна! «Самое смешное из всего, —пишет он, — это нарочитая манера держаться этих портных, сапожников, башмачников, булочников, кабатчиков и т. п. ... превратившихся в военных». Горстка настоящих солдат привела бы этот сброд в чувство. Эти военные по случаю — повстанческие вооруженные народные отряды, «вооруженные подразделения», сформировавшиеся для защиты демократических муниципалитетов в некоторых — не во всех! —городах. Потому что «патриотическому» террору вскоре стало противопоставляться по всей стране насилие «оранжистское» приверженцев статхаудера. Волнения, мятежи и репрессии следовали одни за другими, переплетались между собой. И беспорядок все ширился: Утрехт восстал, было несколько грабежей. Корабль, отправлявшийся в Индию, был попросту разграблен и «освобожден» даже от серебряной монеты, предназначавшейся для его команды. Простой народ угрожал аристократам, которых Ольдекоп время от времени именовал «богачами». Но перед нами в такой же мере классовая борьба, как и «буржуазная революция»475. «Патриоты» — это прежде всего мелкая буржуазия, французские депеши либо просто говорят о ней как о «буржуазии», либо как о «республиканцах», либо как о «республиканской системе». Их ряды выросли за счет некоторых «регентов», врагов статхаудера, которые надеялись, что смогут благодаря патриотическому движению отделаться от Вильгельма V, впрочем, человека ничтожного, а вернее, несчастного. Но ни в коем случае это ограниченное движение не могло бы рассчитывать на простой народ, страстно приверженный оранжистскому мифу и всегда готовый подняться, бить, грабить, поджигать.
Эта революция — мы далеки от того, чтобы недооценивать ее (то был обратный оттиск нидерландского успеха), —была, хотя об этом сказано недостаточно, первой революцией Европейского континента, предзнаменованием Французской революции, определенно очень глубоким кризисом, который расколол «даже буржуазные семьи... с невиданным ожесточением [восстановил] отца против сына, мужа против жены». К тому же возник и словарь борьбы, революционный или контрреволюционный, получивший широчайший резонанс и обнаруживший любопытную скороспелость. В ноябре 1786 г. некий член правительства, раздраженный бесконечными спорами, попытался определить понятие свободы. В начале длинной речи ни объяснял: «Разумные и беспристрастные люди не понимали и смысла сего слова, столь преувеличиваемого в данный момент; напротив, они видят, что сей крик «Да здравствует свобода!" суть сигнал ко всеобщему восстанию и к грядущей анархии Что означает свобода?.. Она означает: мирно пользоваться дарами природы, быть под защитою государственных и конов, возделывать земли, безопасно заниматься науками коммерцией, искусствами и ремеслами... Пока же ничто более не противоречит сим драгоценным преимуществам, чем по-дение так называемых патриотов».
Однако же революционное брожение, сколь бы бурным они ни было, на самом деле привело лишь к расколу страны на противостоявшие друг другу две группировки. Как писал Генри Хоуп: «Все это может кончиться только абсолютной тиранией, будь то тирания государя или тирания народа» (такое смешение народа и патриотов заставляет задуматься), и достаточно точно было бы единственного толчка в ту или другую сторону, чтобы заставить страну склониться к тому или другому решению. Но в том состоянии слабости, в каком находилась страна, не одна она решала свою судьбу. Соединенные Провинции были зажаты между Францией и Англией, они служили сит кой в пробе сил между двумя этими державами. Поначалу Франция, казалось, одержала верх, и между ней и Соединеными Провинциями был подписан в Фонтенбло 10 ноября 1785 г. договор о союзе. Но то был иллюзорный успех, что для «патриотов», что для правительства в Версале. Английская политика, разыгрывавшая карту статхаудера и его сторонником осуществлялась на месте Джеймсом Харрисом, послом исключительных достоинств. Заботами фирмы Хоуп целенаправленно раздавались субсидии, как было в провинции Фрисландии. В конце концов была начата прусская интервенция, и Франции которая выдвинула кое-какие военные силы в район Живе, не стала вмешиваться. Прусский корпус почти без сопротивления дошел до Амстердама, захватив Лейденские ворота. Город, который мог бы защищаться, капитулировал 10 октября 1787 г.
С восстановлением власти статхаудера сразу же началась планомерная яростная реакция — мы бы сегодня сказали, реакция фашиствующая. На улице надлежало носить оранжевые цвета. Тысячи «патриотов» бежали; некоторые изгнанники, матадоры (matadors), подняли много шума, но издали. В самим стране оппозиция вовсе не разоружилась: одни носили оранжевые кокарды крохотных размеров, другие располагали их в форме буквы V (Vrijheid—свобода), третьи их вовсе не носили. 12 октября компаньоны фирмы Хоуп явились на биржу в одежде установленного цвета, были изгнаны оттуда и были вынуждены были возвращаться домой под охраной национальной гвардии. В другой раз, опять-таки на бирже, вспыхнула потасовка: теперь это был купец-христианин, пришедший без своей кокарды, на которого накинулись еврейские купцы, все бывшие сторонниками статхаудера. Но все это были пустяки в сравнении с казнями и насилиями народа, настроенного оранжистски. В «регентских советах» смещали бургомистров и эшевенов, установилась настоящая система дележа добычи, представители прославленных семейств устранялись к выгоде людей незначительных, еще накануне неизвестных. Буржуа и «патриотов», во множестве уезжавших в Брабант или во Францию, было, возможно, 40 тыс. человек. В довершение всех несчастий небольшая прусская армия жила за счет завоеванной страны. «С того момента, как войска короля Прусского вступили на территорию сей провинции [Голландии], выплата им жалованья была приостановлена и... у них нет другой оплаты, кроме грабежа, что, как говорят, составляет прусскую систему во время войны; что достоверно, так это то, что солдаты действуют в соответствии с сим правилом и сельская местность полностью опустошена; в городах, по крайней мере в здешнем [Роттердаме], они не то чтобы грабят, но заходят в лавку и берут товары, не платя... И опять-таки, прусские солдаты требуют и оставляют себе пошлины, взимаемые при въезде в город». Пруссаки ушли в мае 1788 г. Но статхаудерская реакция к тому времени утвердилась и спокойно шла своим чередом.
Тем не менее революционный пожар занялся в соседнем доме — в Брабанте. Брабант — это Брюссель, который наподобие Амстердама сделался активным денежным рынком, открытым для нескончаемых нужд и аппетитов австрийского правительства. Ольдекоп, мало-помалу успокоившийся, оказался все же пророком, написавши 26 февраля 1787 г.: «Когда Европа... позабавится голландскими шалостями, весьма похоже, что взоры обратятся к Франции».
P.S. Разъединенное королевство
Кенни МакАскилла никто не объявляет в розыск и не пытается арестовать. У него светлый кабинет в новом здании шотландского парламента в Эдинбурге и вышколенный секретариат. Плюс открытая улыбка, крепкое рукопожатие. Через два месяца партия 48-летнего МакАскилла выиграет парламентские выборы в Шотландии. И Великобритания может перестать существовать, ведь главный пункт программы Шотландской националистической партии (ШНП) — полная независимость.
В Европе за последние 15 лет появилось почти два десятка новых государств. Их путь к независимости часто был тернист: болезненный, иногда кровавый отрыв от “старшего брата”, дорога в НАТО, вступление в ЕС. Но в Британии даже машины ездят по левой стороне, вот и шотландцы стремятся покинуть благополучную колею пятой экономики мира. Хватит ли духа? В новом мире придется состязаться не только с маленькими энергичными соседями, но и с агрессивными выскочками из Восточной Европы.
Дополнительно
Batavian revolution
http://en.wikipedia.org/wiki/Batavian_r
The ideological origins of the Batavian revolution, History and Politics in the Dutch Republic 1747 - 1800
History of the Netherlands
http://en.allexperts.com/e/h/hi/history
В разных странах и разных эпохах остановка развития или его спад протекают по-разному.
При феодализме понятно – одни феодалы против других, битвы, интриги, политические убийства. А вот как протекает при капитализме? Более тихо, хотя и не всегда, например, Франция (1918-1958).
Другой интересный пример дают Нидерланды конца XVIII века – так называемая Батавская революция. Вок как описано это у Ф.Броделя в книге "Время Мира".
Политически побежденная, если придерживаться буквы Версальского договора (3 сентября 1783 г.), Англия восторжествовала экономически, ибо с этого времени центр мира находился в ней, со всеми последствиями и асимметриями, какие из этого воспоследую!
В этот час истины слабости Голландии, из которых иные насчитывали уже несколько десятилетий, обнаружились разом. Ее правительство, о прежней эффективности которого мы говорили, было инертно, расколото внутри, неотложная программа вооружений оставалась мертвой буквой; арсеналы неспособны были модернизироваться. Страна производила впечатлена раздробленной на непримиримо враждебные друг другу партии; новые налоги, введенные, дабы справиться с ситуацией, вызывали общее недовольство. Даже сама биржа сделалась «мрачной».
Наконец Голландия неожиданно столкнулась у себя дома с политической и социальной революцией — революцией «патриотов», сторонников Франции и «свободы».
Чтобы ее понять и объяснить, можно было бы вести начало этой революции либо с 1780 г., когда началась четвертая англо-голландская война; либо с 1781 г., с воззвания «К нидерландскому народу» («Aan het Volk von Neederlande») Ван дер Капеллена, основателя партии «патриотов»; либо же с 1784 г., начиная с мира, который Англия заключила в Париже 20 мая с Соединенными Провинциями и который был погребальным звоном по нидерландскому величию.
Рассматриваемая в целом, эта революция представляет собой череду запутанных, бурных событий, случайностей, речей, разговоров, межпартийной ненависти, вооруженных столкновений. Ольдекопу (русскому консулу) не было нужды насиловать свой темперамент ради того, чтобы осудить этих выступавших против власти, которых он плохо понимал, но инстинктивно отвергал. С самого начала он порицает их претензии и в не меньшей степени то, как они употребляют слово «свобода» — Vrijheid, как если бы Голландия не была свободна! «Самое смешное из всего, —пишет он, — это нарочитая манера держаться этих портных, сапожников, башмачников, булочников, кабатчиков и т. п. ... превратившихся в военных». Горстка настоящих солдат привела бы этот сброд в чувство. Эти военные по случаю — повстанческие вооруженные народные отряды, «вооруженные подразделения», сформировавшиеся для защиты демократических муниципалитетов в некоторых — не во всех! —городах. Потому что «патриотическому» террору вскоре стало противопоставляться по всей стране насилие «оранжистское» приверженцев статхаудера. Волнения, мятежи и репрессии следовали одни за другими, переплетались между собой. И беспорядок все ширился: Утрехт восстал, было несколько грабежей. Корабль, отправлявшийся в Индию, был попросту разграблен и «освобожден» даже от серебряной монеты, предназначавшейся для его команды. Простой народ угрожал аристократам, которых Ольдекоп время от времени именовал «богачами». Но перед нами в такой же мере классовая борьба, как и «буржуазная революция»475. «Патриоты» — это прежде всего мелкая буржуазия, французские депеши либо просто говорят о ней как о «буржуазии», либо как о «республиканцах», либо как о «республиканской системе». Их ряды выросли за счет некоторых «регентов», врагов статхаудера, которые надеялись, что смогут благодаря патриотическому движению отделаться от Вильгельма V, впрочем, человека ничтожного, а вернее, несчастного. Но ни в коем случае это ограниченное движение не могло бы рассчитывать на простой народ, страстно приверженный оранжистскому мифу и всегда готовый подняться, бить, грабить, поджигать.
Эта революция — мы далеки от того, чтобы недооценивать ее (то был обратный оттиск нидерландского успеха), —была, хотя об этом сказано недостаточно, первой революцией Европейского континента, предзнаменованием Французской революции, определенно очень глубоким кризисом, который расколол «даже буржуазные семьи... с невиданным ожесточением [восстановил] отца против сына, мужа против жены». К тому же возник и словарь борьбы, революционный или контрреволюционный, получивший широчайший резонанс и обнаруживший любопытную скороспелость. В ноябре 1786 г. некий член правительства, раздраженный бесконечными спорами, попытался определить понятие свободы. В начале длинной речи ни объяснял: «Разумные и беспристрастные люди не понимали и смысла сего слова, столь преувеличиваемого в данный момент; напротив, они видят, что сей крик «Да здравствует свобода!" суть сигнал ко всеобщему восстанию и к грядущей анархии Что означает свобода?.. Она означает: мирно пользоваться дарами природы, быть под защитою государственных и конов, возделывать земли, безопасно заниматься науками коммерцией, искусствами и ремеслами... Пока же ничто более не противоречит сим драгоценным преимуществам, чем по-дение так называемых патриотов».
Однако же революционное брожение, сколь бы бурным они ни было, на самом деле привело лишь к расколу страны на противостоявшие друг другу две группировки. Как писал Генри Хоуп: «Все это может кончиться только абсолютной тиранией, будь то тирания государя или тирания народа» (такое смешение народа и патриотов заставляет задуматься), и достаточно точно было бы единственного толчка в ту или другую сторону, чтобы заставить страну склониться к тому или другому решению. Но в том состоянии слабости, в каком находилась страна, не одна она решала свою судьбу. Соединенные Провинции были зажаты между Францией и Англией, они служили сит кой в пробе сил между двумя этими державами. Поначалу Франция, казалось, одержала верх, и между ней и Соединеными Провинциями был подписан в Фонтенбло 10 ноября 1785 г. договор о союзе. Но то был иллюзорный успех, что для «патриотов», что для правительства в Версале. Английская политика, разыгрывавшая карту статхаудера и его сторонником осуществлялась на месте Джеймсом Харрисом, послом исключительных достоинств. Заботами фирмы Хоуп целенаправленно раздавались субсидии, как было в провинции Фрисландии. В конце концов была начата прусская интервенция, и Франции которая выдвинула кое-какие военные силы в район Живе, не стала вмешиваться. Прусский корпус почти без сопротивления дошел до Амстердама, захватив Лейденские ворота. Город, который мог бы защищаться, капитулировал 10 октября 1787 г.
С восстановлением власти статхаудера сразу же началась планомерная яростная реакция — мы бы сегодня сказали, реакция фашиствующая. На улице надлежало носить оранжевые цвета. Тысячи «патриотов» бежали; некоторые изгнанники, матадоры (matadors), подняли много шума, но издали. В самим стране оппозиция вовсе не разоружилась: одни носили оранжевые кокарды крохотных размеров, другие располагали их в форме буквы V (Vrijheid—свобода), третьи их вовсе не носили. 12 октября компаньоны фирмы Хоуп явились на биржу в одежде установленного цвета, были изгнаны оттуда и были вынуждены были возвращаться домой под охраной национальной гвардии. В другой раз, опять-таки на бирже, вспыхнула потасовка: теперь это был купец-христианин, пришедший без своей кокарды, на которого накинулись еврейские купцы, все бывшие сторонниками статхаудера. Но все это были пустяки в сравнении с казнями и насилиями народа, настроенного оранжистски. В «регентских советах» смещали бургомистров и эшевенов, установилась настоящая система дележа добычи, представители прославленных семейств устранялись к выгоде людей незначительных, еще накануне неизвестных. Буржуа и «патриотов», во множестве уезжавших в Брабант или во Францию, было, возможно, 40 тыс. человек. В довершение всех несчастий небольшая прусская армия жила за счет завоеванной страны. «С того момента, как войска короля Прусского вступили на территорию сей провинции [Голландии], выплата им жалованья была приостановлена и... у них нет другой оплаты, кроме грабежа, что, как говорят, составляет прусскую систему во время войны; что достоверно, так это то, что солдаты действуют в соответствии с сим правилом и сельская местность полностью опустошена; в городах, по крайней мере в здешнем [Роттердаме], они не то чтобы грабят, но заходят в лавку и берут товары, не платя... И опять-таки, прусские солдаты требуют и оставляют себе пошлины, взимаемые при въезде в город». Пруссаки ушли в мае 1788 г. Но статхаудерская реакция к тому времени утвердилась и спокойно шла своим чередом.
Тем не менее революционный пожар занялся в соседнем доме — в Брабанте. Брабант — это Брюссель, который наподобие Амстердама сделался активным денежным рынком, открытым для нескончаемых нужд и аппетитов австрийского правительства. Ольдекоп, мало-помалу успокоившийся, оказался все же пророком, написавши 26 февраля 1787 г.: «Когда Европа... позабавится голландскими шалостями, весьма похоже, что взоры обратятся к Франции».
P.S. Разъединенное королевство
Кенни МакАскилла никто не объявляет в розыск и не пытается арестовать. У него светлый кабинет в новом здании шотландского парламента в Эдинбурге и вышколенный секретариат. Плюс открытая улыбка, крепкое рукопожатие. Через два месяца партия 48-летнего МакАскилла выиграет парламентские выборы в Шотландии. И Великобритания может перестать существовать, ведь главный пункт программы Шотландской националистической партии (ШНП) — полная независимость.
В Европе за последние 15 лет появилось почти два десятка новых государств. Их путь к независимости часто был тернист: болезненный, иногда кровавый отрыв от “старшего брата”, дорога в НАТО, вступление в ЕС. Но в Британии даже машины ездят по левой стороне, вот и шотландцы стремятся покинуть благополучную колею пятой экономики мира. Хватит ли духа? В новом мире придется состязаться не только с маленькими энергичными соседями, но и с агрессивными выскочками из Восточной Европы.
Дополнительно
Batavian revolution
http://en.wikipedia.org/wiki/Batavian_r
The ideological origins of the Batavian revolution, History and Politics in the Dutch Republic 1747 - 1800
History of the Netherlands
http://en.allexperts.com/e/h/hi/history
