"Я пришел к заключению, что люди нашей культуры не особенно радуются жизни"...
Начиная с эпохи Возрождения, человек рассматривает природу с позиций завоевателя. Он испытывает чувство гордости оттого, что способен подчинить ее своей воле. Стремясь ощутить себя всесильным и всеведущим Богом, он ценой огромных усилий создает в соответствии со своими замыслами новый мир, основанный на достижениях науки и техники.



Смерть выявляет ложную сущность человеческой мифологии. Она очерчивает границы возможностей созданной человеком техники. При этом простое отрицание очевидного становится первым побуждением, вызванным желанием противостоять невыносимой реальности безжалостных фактов. Если же это невозможно сделать, опираясь на науку, то человек согласен ограничиться тем, что в повседневной жизни старается избегать разговоров о смерти, даже употребления таких слов, как «смерть» и «умереть». Сравнивая воззрения большинства предшествующих цивилизаций, рассматривавших человека как часть природы, а не как ее завоевателя, с представлениями современной культуры, приходится признать этот феномен отрицания наиболее очевидным.

Особенности организации нашего социума обусловливают и еще один связанный с этим аспект, который я хотел бы отметить. Очевидно, что в основе нашего общества лежат принципы эгоизма и непреодолимого себялюбия. В частности, индивид считает, что достижение его личных интересов обеспечивает общее благополучие. Единственным обстоятельством, при котором данное положение становится неактуальным, является война. Во время войны наблюдается практически невозможное в условиях мирной жизни возрастание степени человеческой солидарности и чувства взаимной ответственности. Это обстоятельство, рассматриваемое с позиций нравственности, без сомнения, выставляет наше общество в весьма неприглядном свете. Приходится признать, что для общественного устройства начиная с примитивных и средневековых обществ и до начала индустриальной эпохи понятия солидарности и сопереживания являлись основополагающими. В нашей жизни, несмотря на все клятвы и заверения, этого нет, и поэтому меня вряд ли на самом деле затрагивает смерть моего ближнего. Я не испытываю по отношению к нему чувства сострадания, и меня не слишком волнует его судьба. Я лишь осознаю, что «ему не повезло», в то время как мой эгоизм подсказывает мне: «Конечно, это чрезвычайно неприятно, но со мной подобного никогда не произойдет». Мне кажется, что слова «со мной подобного никогда не произойдет» свидетельствуют о безграничном человеческом эгоизме, сопоставимым в отношении последующих поколений с известным принципом «после нас — хоть потоп!»...



...я пришел к заключению, что люди нашей культуры не особенно радуются жизни, на подсознательном уровне пребывая в хронической депрессии. Это явление, безусловно, заслуживает изучения. Необходимо понять, почему образ жизни, который мы ведем, вынуждает нас совершать с точки зрения Ветхого Завета смертный грех — грех уныния. Здесь, впрочем, неуместно говорить о том, что само наше общественное устройство обусловливает состояние этой греховности.

Мы можем пойти еще дальше: предположить, что окружающий нас мир наполнен деструктивностью и ненавистью ко всему живому — пусть это и противоречит сложившемуся общественному мнению... /Фромм, Воля к жизни/
(полностью http://www.psychol-ok.ru/lib/fromm/vkj/vkj.html)



======
The Beatles - Hey, Bulldog
http://www.youtube.com/watch?v=LbQ15-CAASM