Письма в Древний Китай (4)
Из песьма двенадцатого

Мой дорогой Цзи-гу,

с тех пор, как я узнал, что из-за ошибки в расчетах прибыл не в Срединное царство, а в совершенно иную, далекую страну, для меня многое прояснилось. Даже этим большеносым и громкоголосым людям было бы не под силу бесследно снести холмы вокруг нашей прекрасной столицы и выровнять всю окружающую местность. Господин Ши-ми, с которым я говорю уже почти также бегло, как и на родном языке (в чтении я тоже сделал значительные успехи), никогда не бывал в Срединном царстве, или “Ки Тае”, как он его называет, а потому не мог сообщить мне, как наша страна выглядит сейчас. Однако сведения о ней он имеет. Здесь ежедневно выходит газета, которую приносят господину Ши-ми прямо в дом. В газете, полученной несколько дней назад, было сообщение о событиях в Срединном царстве. Там были и картинки, на удивление ясные и четкие. Если судить по ним, то жизнь в стране Ки Тай немногим отличается от здешней. Впрочем, носы у наших тамошних внуков, к счастью, не увеличились. Чего нет, того нет. Холмы вокруг славного императорского города Кайфына, как полагает господин Ши-ми, также сохранились, лишь роль столицы перешла теперь к северному Пекину, и Хуанхэ несет свои воды так же, как тысячу лет назад.
Поехать туда, как объяснил господин Ши-ми, невозможно не только и даже не столько потому, что это далеко и дорого, сколько по политическим причинам. Так что дело не в деньгах...
...Понять это тебе наверное будет трудно. Мне господин Ши-ми объяснял это несколько вечеров подряд. Ведь он историк (разве я не сообщил тебе об этом? За это время я написал тебе так много писем – по числу страниц, пожалуй, в десять раз больше, чем ты мне, мой бесценный Цзи-гу, – что уже не помню, о чем успел написать, а о чем нет). Да, господин Ши-ми историк, поэтому он охотно рассказал мне, как эта неблагоприятная политическая ситуация возникла. Попробую передать тебе в самых общих чертах то, что господин Ши-ми несколько вечеров излагал весьма подробно и с большим знанием дела...



...Приблизительно за тысячу лет до нас с тобой (а, значит, без малого за две тысячи лет до господина Ши-ми)... в одном большом городе южнее Минхэня, по ту сторону гор, правил император, которого господин Ши-ми считает основателем государственной системы, просуществовавшей почти до его времени, и очень высоко ценит. Имя императора было А Гоу-ту6 , а город назывался Ли’м... Император А Гоу-ту велик тем, что создал первую прочную империю. До него, конечно, существовали мощные царства, они были либо не так велики, либо недолговечны... Город Ли’м, вначале незначительный, благодаря усилиям и стойкости его жителей постепенно занял главенствующее положение, объединил под своим началом сперва близлежащие, а потом и отдаленные города, и когда, наконец, на престол взошел А Гоу-ту, он объединил всю тогдашнюю землю большеносых в о д н у империю... просуществовавшую в том виде, как он ее создал, около пятисот лет, хотя уже триста лет спустя... в ней стало два императора, восточный и западный, и каждый объявил себя истинным императором, а другого – самозванцем... В империи настала великая смута. Западная империя погибла, восточная пришла в упадок и позже пала жертвой воинственных народов востока, которые, как считает господин Ши-ми, нам также должны быть известны, поскольку родственны варварским племенам нашего северо-запада, столь часто тревожащим Поднебесную. Западную Ли’мскую империю... потом восстановили, хотя и в измененном виде... Так здесь, к северу от Тройных гор, возникло одно крупное царство, к западу от них – другое; еще одно установилось на острове в Западном море, затем свои государства появились и на севере, и так далее. И, хотя идея, положенная великим А Гоу-ту в основу своего государства, даже распавшись на множество мелких разновидностей, в целом сохранилась, страны эти по языку и обычаям все дальше расходились друг от друга, так что общей истории у них нет.
Я долго размышлял, как объяснить тебе коренное отличие истории нашей империи от истории многочисленных здесь государств. Попробую так. Представь, что наша славная Поднебесная империя подобна большой разветвленной семье, члены которой, хотя и ссорятся порой часто и подолгу, но все же живут о д н и м большим, открытым домом, говорят на одном языке и никогда, даже в гневе, не забывают, что принадлежат к о д н о й семье. Историю же здешних царств можно уподобить жизни на постоялом дворе, где сошлись чужие друг другу люди, и каждый сидит в своей отдельной комнате, ибо вместе их свел только случай. Никто не знает, откуда родом его сосед, не понимает его языка и при встрече ищет лишь своей выгоды.
То, что при таком ходе истории, – объясняющемся, в чем я не сомневаюсь, характером самих большеносых, – культура их не достигла блестящего развития, представляется мне вполне естественным. Составляет ли их извечная жажда перемен причину или следствие этого хода истории, судить не могу. Но не сомневаюсь, что варварское состояние их теперешней культуры – результат той мелочной политики, которой они следуют и сегодня, – политики, направленной на удовлетворение одних лишь собственных интересов.
Что же было дальше? Около пятисот лет назад, то есть через пять веков после нас и за пять веков до того времени, в котором я нахожусь сейчас, в истории большеносых произошли новые перемены. Некий предприимчивый житель одного из южных царств поплыл на корабле на запад и обнаружил, что кроме Срединного царства и государств большеносых существует еще одна огромная страна, о которой никто никогда не слышал. Эту страну, простирающуюся с севера на юг через несколько океанов, назвали А Мэй-ка, и ее немногочисленные коренные жители в скором времени были все уничтожены большеносыми...
...Уничтожив коренных жителей, потомки здешних большеносых постепенно заселили всю А Мэй-ку. Не знаю, воздух или земля в той стране так необычайно способствует плодородию, только размножались они там, как кролики, так что ныне, всего лишь пятьсот лет спустя, в А Мэй-ке, по словам господина Ши-ми, большеносых уже больше, чем здесь, на их прежней родине. Господин Ши-ми несколько раз бывал в А Мэй-ке и видел все своими глазами. И вот, он говорит: страна эта так велика, а возможностей в ней так много, что типичные черты характера большеносых развились в А Мэй-ке почти беспредельно, особенно же развилось стремление идти и идти неизвестно куда, прочь от самих себя. Размеры, шум и вонь города Минхэня, так удручавшие меня вначале, – ничто по сравнению с размерами, шумом и вонью городов А Мэй-ки. Там, говорит он, есть дома, называемые “скребущие небо”, и называемые так по праву. Дома эти образуют чудовищные скопления. В ущельях между ними день и ночь царит шум. Жизнь, – если это можно назвать жизнью, – кипит там в несколько слоев, и принужденные жить внизу никогда не видят неба, живущие же вверху видят лишь задымленную его тень. Таких городов, похожих на клубки окаменелых змей, в А Мэй-ке великое множество. Их правители уже не в силах управлять ими, поэтому насилие и жестокость стали там обычным делом. Так что мне, считает господин Ши-ми, нужно радоваться, что я попал в Минхэнь, а не в один из городов А Мэй-ки.