Или как я работал на машиностроительном заводе.

Представьте себе завод-город, с населением около сорока тыщ человек. Огромный завод. Практически все технологии металлообработки представлены. Но, времена советские, народ зарабатывает немного, поэтому старается что-то с завода спиздить в обязательном порядке. Ну, как бы скомпенсировать недополученные от государства деньги. И, там же на заводе, немного поразвлечься. Ибо в то время индустрия развлечений совеццкого человека мягко говоря не баловала.

Случай первый. Огромный пресс. Если я правильно помню - двухсотпятидесятитонный. То есть развиваемое усилие - двести писят тонн. Высотой с двухэтажный дом, длиной метров десять, шириной - метров пять. Вся площадь, где происходит собственно прессование со всех сторон закрывается защитными стальными шторками, ну, чтобы никто под плиту не попал. Пока шторки не закрыты - пресс не сработает. Надоело. Каждый раз бегать и закрывать шторки. А с учетом шутников, работающих рядом, которые только и ждут, когда оператор пойдет к пульту, чтобы в это время открыть заднюю шторку. Все. Оператору бежать вокруг, проверять и закрывать. Надоело. Все концевики, сообщающие о состоянии шторок переводятся в постоянно замкнутое состояние. Все. Все шторки считаются закрытыми всегда. Через какое-то время, половина шторок просто демонтируется, чтобы не мешали. Еще через какое-то время, на нижнюю плиту пресса кто-то, особо одаренный в юморе, кладет гнутый лом класса "карандаш". Это заточенный с конца под карандаш стальной пруток дюймового диаметра и полтора метра длиной. Он лежит выгнутостью вверх. То есть пресс, при рабочем ходе вниз, начинает его как бы разгибать, но лом не хочет разгибаться, и, как пружина вылетает в сторону со скоростью арбалетной стрелы. Мой друг Коля идет по цеху. Его кто-то окликает, и Коля поворачивает голову. Пролетающий мимо лом прихватывает с собой четыре передних колиных зуба. Если бы Коля не повернул голову, лом просто воткнулся бы ему в рот. Скорее всего насквозь и насмерть. А так - Коля просто разжился золотыми передними зубами и сотрясением мозга...

Случай второй. Опять же про сотрясение мозга. Обед. Весь участок очень быстро пообедал, и остаток времени посвящает игре в трехминутные шахматы. Все как положено. Стол, доска, шахматные часы, болельщики. Один из игроков непрерывно и очень широко зевает. Второй в это время каждый раз пихает ему в рот палец. Никому не нужно объяснять как выглядит палец совеццкого рабочего в середине дня? Сказать что он чорный - ничего не сказать. Зевающему это надоедает. И он решает наказать козла - сымитировать зевок и хряснуть зубами по засунутому в рот пальцу со всей дури. Но, не зря говорят, что у человека есть еще чувство жопы. Пихающий палец в рот, как будто жопой почувствовал неладное, и на очередной зевок товарища (сымитированный, как мы знаем) пихает ему в рот не палец, а болт. Большой, чорный стальной болт. М16, для понимающих. Зевающий радостно засаживает по этому болту зубами. Результат - минус три зуба плюс сотрясение мозга. Оказывается можно так шваркнуть зубами, что мозг не выдерживает...

Случай третий. Без сотрясения. Два кореша, заядлые игроки в шахматы. Один токарь, другой - гальваник. Гальваник решил сделать себе собственный набор шахматных фигур. Ну, понятное дело - металлический, на заводе же дело происходит, а не на мебельной фабрике. Решил он так - делает алюминиевые комплекты (потому что стырить медь оказалось делом трудоемким, металл дорогой, охраняется лучше), а один из комплектов у себя в гальваничке анодирует до черного цвета. Суперидея. В реализации ему должен был помочь товарищ - токарь. Согласовали. Обсудили стоимость в литрах. Гальваник принес первую алюминиевую чушку для изготовления ферзя. Миллиметров сто диаметром и миллиметров триста в длину. Ну, не было меньше. Токарь поматерился, поматерился, да и принялся снимать лишние килограммы металла. Был бы он поопытнее, он бы сразу увидел, что это не алюминий, и не сплав алюминиевый, а магний. А так, увидел он это только когда стружкой завалило почти весь многострадальный станок 16к20 и стружка эта загорелась. Видели, как горит магний? Белым пламенем. А когда его гора? В общем минут через пять-десять на этом месте остались спеченные куски стали, в которых угадать детали станка уже было нельзя. Все-таки температура горения магния около 3 тыщ градусов...

Вот такие истории совеццкого машиностроения.
Потом как нить еще напишу, у меня много воспоминаний с этого завода :)