Однажды ворона увидела чайку и задумалась. А почему это чайка вся такая белая и красивая, летает над морем под ярким солнцем, кушает свежую рыбу, отливающую серебром? Почему? В то время как я какая-то серо-черная, перья в разные стороны торчат, летаю от помойки к помойке, кушаю всякую тухлятину, а серебряный отлив у меня только от пивных пробок, которые я в гнездо натащила?

И замыслила ворона недоброе. Решила она, что теперь, она кем захочет, тем и станет. Вот, для начала например, станет она чайкой! Начнет не над помойками среди вони летать, а над морем, пахнущим водяными брызгами. И питаться она теперь станет исключительно благородной рыбой, икрой и омарами. А потом... потом ворона станет к примеру альбатросом!!! И случится у нее размах крыльев в три метра, и будет она летать через весь океан на одном взмахе крыла...

Пока она так мечтала, ее куцые крылышки вынесли ее кургузое тело на вольные морские просторы, и начала ворона над морем гордо накручивать круг за кругом, мечтая о том, как станет она владычицей всего мира, и чайки будут рыбу у нее выпрашивать. И такая гордость ворону расперла, что показалась ей эта мечта уже практически сбывшейся.

Глаза вороны подернулись пленкой, уставились в небо, и возомнила она себя птичьим богом, вольным решать судьбы птичьего мира. И подумала тогда ворона, а чего бы мне и людишками не поуправлять? А? Ведь я такая могущественная, важная, умная! Вон, у меня уже скоро чайки рыбу просить начнут! А потом и не только людишками, а вообще - всем! Все абсолютно! А что такого? Я смогу! Так думала растрепанная ворона.

В это время над морем пронесся порыв ветра. Он пришел откуда-то с севера. Был он холодным и колючим. Чайки, привычные к таким явлениям, взмахнули белыми крыльями, поднялись повыше в небо и опять закружили белым хороводом. А ворона, только и хотела крикнуть по-чаячьи "Кья... кья..", но получилось у нее воронье "кар" и помоечное "хлюп". И упала ворона в море, сбитая холодным северным ветром...

Что было дальше? Я знаю, но писать не буду.
Потому что не хочу я больше писать о жадных и тупых.
С ними и так все понятно.