|
|
Пишет oper_1974 (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} oper_1974)@ 2012-02-01 13:14:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
"Истинный ариец" и "вшивая циганка".:) Бухарест.1944-й год.
"Подошел мужчина, который начал ругаться, – по крайней мере, мне так показалось, – несколько раз упомянув имя Антонеску, а затем спросил, что будет, если скоро придут русские.
- К чему вопросы. Вы бы лучше обратили внимание на бомбы и спрятались прежде, чем будет слишком поздно. Это единственная вещь, которую я знаю в данный момент.
Незнакомец руководил толпой, которая с каждой секундой становилась все больше. Я сумел проскользнуть в дверь, которая вела во внутренний двор, но меня главным образом волновало то, что может случиться с моим автомобилем.
Ко мне подошла молодая девушка, проложившая себе путь через толпу локтями. Она взяла меня за руку и вполголоса затянула: "Bitte Leis, mein Herr. Bitte Leis". Это была очень молодая цыганка, столь же упрямая, как осел, и столь же грязная, как маленькая свинья. Она носила цветную юбку, над которой была полоса коричневого тела, а выше старый рваный платок, с трудом скрывавший ее грудь. С одного боку платок немного съехал, открывая простор воображению, возможно, он соскользнул, когда она локтями расталкивала толпу, пробираясь ко мне. Я получше разглядел ее. У нее была кукольная голова с монголоидными скулами, слегка раскосые глаза и абсолютно черные волосы.
Передо мной было свободное пространство, поскольку толпа прекратила прибывать. Цыганка воспользовалась этой возможностью, чтобы закружиться в танце у меня перед носом. Я задавался вопросом, чего она хотела, а она продолжала повторять: "Bitte Leis, bitte Leis", протягивая свою руку, которая была столь же аристократической, сколь и немытой.
- Ты хочешь немного денег?
Я притворно сунул свою руку в карман, и она подарила мне самую приятную улыбку, которую можно было только пожелать. Тот факт, что ее лицо отчаянно нуждалось в мытье, не беспокоил меня. Она продолжала покачивать бедрами. Все еще притворяясь, что ищу что-то в кармане, я сказал:
- Улыбка, подобная этой, стоит нескольких лей, - и добавил про себя: "Мона Лиза выглядит весьма пресно по сравнению с ней".
Ее глаза не отрывались от меня, а ее руки волнообразно двигались, как у индийской танцовщицы. Я был зачарован, словно птица перед змеей. Тот факт, что я был выше, казалось, произвел на нее впечатление. Она подняла лицо ко мне и продолжала смотреть на меня, а платок на ее груди при каждом движении немного сдвигался. Внезапно раздался свист и поблизости взорвалась бомба. Она как будто только и ждала этого - тотчас бросилась ко мне и обхватила руками за шею.
Я был в недоумении. Не зная, что делать, я откинул голову назад и начал соображать. Новый взрыв бомбы - и девушка еще плотней прижалась ко мне.
Неожиданно я испугался, что могу подцепить вшей, так что я схватил ее за плечи и отодвинул. Мое усилие произвело прямо противоположный эффект. Едва я прикоснулся к ее коже, как она приклеилась ко мне, словно пиявка. Что я мог сделать? Я поспешно посмотрел на людей вокруг нас. Они, казалось, глядели в разные стороны. В Бухаресте никто не устроил бы скандала из-за такого пустяка, как этот. Затем меня внезапно осенило, и я сказал:
- Послушай. Если ты будешь держать свои руки вокруг моей шеи, то я не смогу дать тебе никаких денег.
Это сработало. Она ослабила свою хватку, но только для того, чтобы с улыбкой протянуть свою руку.
- Спасибо, господин.
Маленькая грязнуля! Я решил ее немного подразнить. Я притворился, что не понимаю. Очередной взрыв, на этот раз намного ближе. Девушка забыла о том, что просила подаяние. Она действительно была напугана, сильно дрожала, уткнувшись лицом в мой китель. Я же был достаточно спокойным. Я привык к бомбам, но утратил привычку иметь дело с женщинами при таких обстоятельствах.
Я провел рукой вниз по ее плечам и подумал: "Какая замечательная фигура. Жалко, что у нее вши. Два часа под душем и добрая щетка, хорошая прическа и в вечернем платье с низким декольте…" О боже! Достаточно, чтобы захотеть стать художником.
Поскольку цыганка снова немного отпустила меня, я спросил ее:
- Сколько тебе лет, Sinomo… Sunimo?..
Я попытался угадать. Она подняла свою руку и начала считать на пальцах.
- Один, два, три, четыре… четырнадцать.
– Так-так, четырнадцать, и такая фигура.
Я вздохнул и подумал: "Четырнадцать, а она уже вовсю использует свое обаяние. Если я не ошибаюсь…" Я сунул руку в карман и продолжил прерванную беседу:
- Вот, возьми это за твои красивые глаза.
Ее глаза округлились, когда она смотрела на банкнот, не смея его взять.
- Живей, не валяй дурака, - сказал я. - Бери. Это твое. Ты хотела этого. Поторопись, иначе я положу это обратно в карман.
Она посмотрела на меня умоляющим взглядом, который тронул бы даже сердце из камня. Я не могу описать этот взгляд, он был лучшим в мире.
Мурлыкая словно кошка, она начала играть с пуговицами моего мундира, в то время как зенитная артиллерия вела огонь в полную силу. Я больше и не думал отталкивать девушку. Она подставила свои губы, и я почти не обратил внимание на то, насколько грязной она была. Цыганка поцеловала меня мягко, стыдливо и робко. Я подумал: "Скорей бы стемнело". Но затем взял себя в руки.
- Теперь, Sinomi… Sunimi… я должен идти.
Каким грустным взглядом она посмотрела на меня. Он смутил меня, но она быстро отвела глаза. Я взял ее за запястья и снял со своей шеи ее руки. Тогда она села на землю у меня в ногах и выглядела весьма пристыженной, едва осмеливавшейся поднять голову.
- Вы возьмете меня с собой? - спросила она.
Я задумался и пришел к выводу, что это невозможно. Очевидно, я мог разместить ее сзади в автомобиле и спрятать под одеялом. Но предположим, что меня остановил бы патруль. Это было слишком опасно. А потом, что я делал бы с ней, когда вернулся?
Я с остановками произнес:
- Ну, будь разумной, моя девочка. С деньгами, что я дал тебе, ты сможешь купить кое-что для своего удовольствия.
Я сел в автомобиль и выехал из подворотни. Девушка сделала за мной несколько шагов, опустив руки и следя за тем, как я выруливаю. Вскоре я потерял ее из виду.
+++++++++
Немного позже в столовой штаба я заказал себе завтрак. Когда я закончил есть, ординарец принес счет:
- Это будет сто лей, герр лейтенант.
Моего бумажника нигде не было. Поиски и ощупывания оказались бесполезными. Он пропал. Я начинал все больше и больше нервничать. В конце концов, смущенно вздохнув, я сказал ефрейтору:
- Эта маленькая грязнуля обокрала меня.
- Прошу прощения, герр лейтенант?
- Хорошо… Да, я потерял свой бумажник.
Я сжал кулаки, чтобы удержать себя в руках и не ударить в грязь лицом. Я должен был оставить свой адрес и обещать прислать деньги, которые задолжал, со следующим же курьером.
Тем же вечером я вернулся домой в совершенно отвратительном настроении." - из воспоминаний летчика-истребителя из 51-й истребительной эскадры "Мельдерс", а затем командира эскадрильи из 4-й эскадры непосредственной поддержки войск на поле боя оберлейтенанта П.Хенна Бухарест 1944.
"Подошел мужчина, который начал ругаться, – по крайней мере, мне так показалось, – несколько раз упомянув имя Антонеску, а затем спросил, что будет, если скоро придут русские.
- К чему вопросы. Вы бы лучше обратили внимание на бомбы и спрятались прежде, чем будет слишком поздно. Это единственная вещь, которую я знаю в данный момент.
Незнакомец руководил толпой, которая с каждой секундой становилась все больше. Я сумел проскользнуть в дверь, которая вела во внутренний двор, но меня главным образом волновало то, что может случиться с моим автомобилем.
Ко мне подошла молодая девушка, проложившая себе путь через толпу локтями. Она взяла меня за руку и вполголоса затянула: "Bitte Leis, mein Herr. Bitte Leis". Это была очень молодая цыганка, столь же упрямая, как осел, и столь же грязная, как маленькая свинья. Она носила цветную юбку, над которой была полоса коричневого тела, а выше старый рваный платок, с трудом скрывавший ее грудь. С одного боку платок немного съехал, открывая простор воображению, возможно, он соскользнул, когда она локтями расталкивала толпу, пробираясь ко мне. Я получше разглядел ее. У нее была кукольная голова с монголоидными скулами, слегка раскосые глаза и абсолютно черные волосы.
Передо мной было свободное пространство, поскольку толпа прекратила прибывать. Цыганка воспользовалась этой возможностью, чтобы закружиться в танце у меня перед носом. Я задавался вопросом, чего она хотела, а она продолжала повторять: "Bitte Leis, bitte Leis", протягивая свою руку, которая была столь же аристократической, сколь и немытой.
- Ты хочешь немного денег?
Я притворно сунул свою руку в карман, и она подарила мне самую приятную улыбку, которую можно было только пожелать. Тот факт, что ее лицо отчаянно нуждалось в мытье, не беспокоил меня. Она продолжала покачивать бедрами. Все еще притворяясь, что ищу что-то в кармане, я сказал:
- Улыбка, подобная этой, стоит нескольких лей, - и добавил про себя: "Мона Лиза выглядит весьма пресно по сравнению с ней".
Ее глаза не отрывались от меня, а ее руки волнообразно двигались, как у индийской танцовщицы. Я был зачарован, словно птица перед змеей. Тот факт, что я был выше, казалось, произвел на нее впечатление. Она подняла лицо ко мне и продолжала смотреть на меня, а платок на ее груди при каждом движении немного сдвигался. Внезапно раздался свист и поблизости взорвалась бомба. Она как будто только и ждала этого - тотчас бросилась ко мне и обхватила руками за шею.
Я был в недоумении. Не зная, что делать, я откинул голову назад и начал соображать. Новый взрыв бомбы - и девушка еще плотней прижалась ко мне.
Неожиданно я испугался, что могу подцепить вшей, так что я схватил ее за плечи и отодвинул. Мое усилие произвело прямо противоположный эффект. Едва я прикоснулся к ее коже, как она приклеилась ко мне, словно пиявка. Что я мог сделать? Я поспешно посмотрел на людей вокруг нас. Они, казалось, глядели в разные стороны. В Бухаресте никто не устроил бы скандала из-за такого пустяка, как этот. Затем меня внезапно осенило, и я сказал:
- Послушай. Если ты будешь держать свои руки вокруг моей шеи, то я не смогу дать тебе никаких денег.
Это сработало. Она ослабила свою хватку, но только для того, чтобы с улыбкой протянуть свою руку.
- Спасибо, господин.
Маленькая грязнуля! Я решил ее немного подразнить. Я притворился, что не понимаю. Очередной взрыв, на этот раз намного ближе. Девушка забыла о том, что просила подаяние. Она действительно была напугана, сильно дрожала, уткнувшись лицом в мой китель. Я же был достаточно спокойным. Я привык к бомбам, но утратил привычку иметь дело с женщинами при таких обстоятельствах.
Я провел рукой вниз по ее плечам и подумал: "Какая замечательная фигура. Жалко, что у нее вши. Два часа под душем и добрая щетка, хорошая прическа и в вечернем платье с низким декольте…" О боже! Достаточно, чтобы захотеть стать художником.
Поскольку цыганка снова немного отпустила меня, я спросил ее:
- Сколько тебе лет, Sinomo… Sunimo?..
Я попытался угадать. Она подняла свою руку и начала считать на пальцах.
- Один, два, три, четыре… четырнадцать.
– Так-так, четырнадцать, и такая фигура.
Я вздохнул и подумал: "Четырнадцать, а она уже вовсю использует свое обаяние. Если я не ошибаюсь…" Я сунул руку в карман и продолжил прерванную беседу:
- Вот, возьми это за твои красивые глаза.
Ее глаза округлились, когда она смотрела на банкнот, не смея его взять.
- Живей, не валяй дурака, - сказал я. - Бери. Это твое. Ты хотела этого. Поторопись, иначе я положу это обратно в карман.
Она посмотрела на меня умоляющим взглядом, который тронул бы даже сердце из камня. Я не могу описать этот взгляд, он был лучшим в мире.
Мурлыкая словно кошка, она начала играть с пуговицами моего мундира, в то время как зенитная артиллерия вела огонь в полную силу. Я больше и не думал отталкивать девушку. Она подставила свои губы, и я почти не обратил внимание на то, насколько грязной она была. Цыганка поцеловала меня мягко, стыдливо и робко. Я подумал: "Скорей бы стемнело". Но затем взял себя в руки.
- Теперь, Sinomi… Sunimi… я должен идти.
Каким грустным взглядом она посмотрела на меня. Он смутил меня, но она быстро отвела глаза. Я взял ее за запястья и снял со своей шеи ее руки. Тогда она села на землю у меня в ногах и выглядела весьма пристыженной, едва осмеливавшейся поднять голову.
- Вы возьмете меня с собой? - спросила она.
Я задумался и пришел к выводу, что это невозможно. Очевидно, я мог разместить ее сзади в автомобиле и спрятать под одеялом. Но предположим, что меня остановил бы патруль. Это было слишком опасно. А потом, что я делал бы с ней, когда вернулся?
Я с остановками произнес:
- Ну, будь разумной, моя девочка. С деньгами, что я дал тебе, ты сможешь купить кое-что для своего удовольствия.
Я сел в автомобиль и выехал из подворотни. Девушка сделала за мной несколько шагов, опустив руки и следя за тем, как я выруливаю. Вскоре я потерял ее из виду.
+++++++++
Немного позже в столовой штаба я заказал себе завтрак. Когда я закончил есть, ординарец принес счет:
- Это будет сто лей, герр лейтенант.
Моего бумажника нигде не было. Поиски и ощупывания оказались бесполезными. Он пропал. Я начинал все больше и больше нервничать. В конце концов, смущенно вздохнув, я сказал ефрейтору:
- Эта маленькая грязнуля обокрала меня.
- Прошу прощения, герр лейтенант?
- Хорошо… Да, я потерял свой бумажник.
Я сжал кулаки, чтобы удержать себя в руках и не ударить в грязь лицом. Я должен был оставить свой адрес и обещать прислать деньги, которые задолжал, со следующим же курьером.
Тем же вечером я вернулся домой в совершенно отвратительном настроении." - из воспоминаний летчика-истребителя из 51-й истребительной эскадры "Мельдерс", а затем командира эскадрильи из 4-й эскадры непосредственной поддержки войск на поле боя оберлейтенанта П.Хенна Бухарест 1944.
