|
|
Пишет oper_1974 (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} oper_1974)@ 2013-08-04 17:15:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Судьба "Остарбайтера". 1943 - 1945 г.
В 1941 году мне было 14 лет.
Однажды я услышал шум на улице и выскочил из хаты. По улице шел немец - это был первый немец, который появился в нашей деревеньке. Всем было очень любопытно, и деревенский народ начал сбегаться со всех сторон. Вел он себя спокойно, за спиной была винтовка, а на плече нес уздечку. Мы знали, что подразделение немцев расположилось в здании техникума, но ни одного немца еще не видели.
На шум вышел сосед. Ему было около 60 лет, и он был одет в гимнастерку, которая ему досталась от сына, служащего в Красной Армии. Немец обратил внимание на человека в красноармейской гимнастерке, подошел к нему ближе и начал вглядываться в пуговицы, на которых были изображены звезды. Неожиданно немец взял пуговицу, резко рванул на себя и оторвал ее от гимнастерки. Тогда сосед - человек довольно солидной комплекции по сравнению с немцем - сложил здоровенный кукиш, и поднес его аккуратно прямо к носу немца. Тот мгновенно побагровел, но, оглянувшись, растерялся - вокруг стояло несколько десятков селян. И он ушел.
Немцы, в принципе, нас не трогали. Однако полицаи приходили довольно часто и забирали все, что им хотелось. Много было полицаев с Украины. Партизаны в нашем районе особо не проявляли себя, хотя однажды ночью они взорвали крахмало-паточный завод.
В 1943 году немцы начали угонять в Германию местное население. Они искали в первую очередь здоровых молодых парней. Во время одной из облав поймали и меня, вместе с другими отправили на станцию. Около вагона на меня посмотрел охранник в немецкой форме (я был пацан маленький, худенький, особенно на фоне остальных), и махнул мне рукой, мол, уходи, прячься под вагоном. Я, пригнувшись, залез под вагон, и сбежал. Несколько дней прятался в разных местах, но все-таки меня поймали снова...
++++++++++++++++
Разгрузили нас в Рурской области, район Эссен-Дортмунд, и поместили в лагерь, который хорошо охранялся. Место, где мы размещались, называлось Витинрур. Затем началось распределение: в лагерь приезжали немцы и отбирали себе работников. Все мы по приказу сделали себе нашивки на верхней одежде, на которых большими буквами было написано "ОСТ", что означало "восточный рабочий".
Я попал в бригаду, в которую набрали 21 человек: 5 белорусов, остальные украинцы. Жили в бараке на дощатых нарах. Мы занимались обслуживанием железнодорожных путей в районе нескольких станций: меняли шпалы, ремонтировали пути и т.д. Это был тяжелый, изнуряющий труд. Бригадиром был немец. Он показывал нам, что и как нужно делать; сначала мы ездили с охраной, а потом нас начали отправлять на работы и без охраны.
++++++++++++++++
В январе 1944 года немцы, которые нас охраняли и управляли нами, начали куда-то быстро исчезать, и вскоре появились американские войска. Мы получили свободу. Мы тут же всей бригадой бросились искать еду, и искали ее везде: вскрывали склады, ходили по немецким квартирам. Если немцы не отдавали еду по-хорошему, мы отбирали ее силой.
Квартировали мы теперь в каком-то роскошном дворце на огромных мягких перинах. Продолжалось это наше вольготное существование недолго: американцы вскоре согнали всех, разбежавшихся по округе бывших пленников обратно в лагерь, теперь уже под их охраной. Правда, охраняли не очень строго, и пробраться за ограждение было возможно. Мы пользовались этим, и часто уходили на добычу пропитания. Американцы кормили нас 2 раза в день и довольно неплохо, но нам все равно не хватало. Однажды мы даже отобрали у немцев корову, и тогда впервые за долгое время наелись мяса.
В этом американском лагере мы пробыли около 5-ти месяцев. Нам показывали кино, и раз в неделю мы даже устраивали танцы. В лагере было около 10-15 тысяч человек со всей Европы; были итальянцы, французы и т.д. Все они потихоньку разъезжались. Нас, советских, вызывали по одному в американскую комендатуру, и предлагали не возвращаться в СССР. Они говорили, что там нас ждет тюрьма и предлагали американские визы. Некоторые соглашались, но основная масса ждала отправки на Родину, к своим близким. Однажды в лагере появились советские офицеры. Два офицера подошли как-то к толпе, собравшейся возле американской комендатуры, и сказали, чтобы мы расходились, не верили американцам, и что скоро нас отправят домой.
В сентябре 1945 года нас эшелоном отправили из этого лагеря и разгрузили снова в Германии, только уже в советской зоне оккупации. Там нас несколько дней вообще не кормили, и возникло даже несколько стихийных бунтов. Потом кормить начали и пошел слух, что нас заберут в армию и отправят на войну с Японией. Нас разделили на роты, не переодевая в военную форму, и занимались с нами строевой подготовкой. Затем мы начали заниматься разбором оборудования, которое отправлялось в СССР.
++++++++++++++++++
Потом нас отправили эшелоном в Брест. Там нас выгрузили и разместили в лагере, в котором нам сообщили, что мы все в чем-то виноваты перед Родиной и теперь будем искупать свою вину. Вскоре меня и других бывших "восточных рабочих" отправили в г.Новошахтинск Ростовской области. Там я стал машинистом рубмашины на шахте. Жили мы в общежитии, без охраны, питались по карточкам в столовой.
На шахте часто происходили несчастные случаи, некоторые шахтеры погибали или калечились. Однажды засыпало и меня. Я был самым маленьким в бригаде, и десятник звал меня "сынок". Когда меня вместе с моей рубочной машиной раскапывали, я услышал, как десятник сказал:
- Пи..ц сынку...
Но я выжил. Правда, после этого случая у меня появился страх перед шахтой. Доходило до того, что я шел на работу, а по щекам у меня текли слезы. Не выдержав нервного напряжения, я сбежал.
++++++++++++++++++
Кое-как добравшись до дома в Белоруссии, я, наконец, обнял своих родных - все они остались живы. Узнав о ситуации, в которой я оказался, родители начали подключать свои родственные связи. Вскоре через знакомых в местной милиции договорились, что мне сделают паспорт. Когда я пришел его получать, меня арестовали.
Через пару недель, которые я провел в КПЗ, состоялся суд. Меня привезли куда-то и ввели в комнату, там сидели 3 человека. Процедура длилась недолго. Судьи задали мне 2 вопроса: работал ли я на шахте и почему сбежал. Я отвечал, что у меня после несчастного случая плохо со здоровьем. После этого мне объявили приговор: за самовольный уход с работы - 5 лет. На этом суд закончился.
++++++++++++++++++
На этот раз меня привезли в Горловку и снова отправили на шахту. Режим был такой же, как в Новошахтинске. Я устроился жить на квартиру. Хозяйка, узнав мою ситуацию, сказала, что за 2 тысячи рублей может сделать мне справку об освобождении. Я написал домой, и моя сестра Валя привезла мне эти деньги. Хозяйка взяла их и на следующий день принесла мне эту справку. Мы с сестрой тут же уехали домой.
Дома снова связались с нашей милицией и те заверили, что все в порядке. Я начал готовиться к поступлению в техникум. Когда я пришел получать паспорт, меня вновь арестовали, снова недолго продержали в камере и также быстро осудили, только на этот раз я получил "десятку".
И отправили меня не на шахту, а в лагерь, который находился в Джезказгане. В лагере было 3 зоны: в одной были так называемые "каторжники", во второй - уголовники, в третьей, куда поместили и меня - все остальные. Через месяц по доносу меня и еще двоих парней охрана забрала из барака. Тех двоих сильно избили, а меня отправили в уголовную зону.
Когда я вошел в барак к уголовникам, ко мне подошли несколько человек и сказали, чтобы я снимал одежду. Меня предупредили, чтобы я не сопротивлялся уголовникам, иначе меня просто убьют. У меня забрали сапоги, штаны и рубашку, остался я в трусах и проходил так месяц. Хорошо, что было жарко.
++++++++++++++++++
Однажды меня вызвали к начальнику и тот объявил мне, что согласно Постановления Верховного Совета СССР часть осужденных амнистирована. В их число попал и я. Мне выдали штаны, штопаный немецкий френч, а также 350 рублей денег, и выставили за пределы лагеря.
Кое-как добрался я до Москвы, в основном, благодаря сердобольным пассажирам, которые меня подкармливали. Прямо у выхода из вагона в Москве меня остановили милиционеры. Посмотрев справку об освобождении, они сказали мне, чтобы я не вздумал ходить по городу, а ехал прямо на другой вокзал. Я так и сделал. Когда я присел в зале ожидания на освободившееся место, вокруг меня тут же освободилось еще с десяток мест. Вид мой явно не внушал людям доверия.
Вскоре я добрался до родного дома. Когда зашел в хату, отец схватил чугунок и крикнул, чтобы я убирался немедленно, иначе он проломит мне голову. Он не узнал меня. По деревням в то время часто шарахались всякие жулики, воровали, грабили, могли и убить. Выглядел я вполне в духе этой шпаны. Отец признал меня, наконец, и мы долго стояли обнявшись." - из воспоминаний Голубева В.Л. уроженца г.Жлобин.
Амнистия 1945-го:
Президиум признал необходимым применить амнистию в отношении советских граждан, которые в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. по малодушию или несознательности оказались вовлеченными в сотрудничество с оккупантами. Президиум Верховного Совета СССР постановляет:
1. Освободить из мест лишения свободы лиц, осужденных на срок до 10 лет за пособничество врагу, за преступления, предусмотренные статьями 581, 583, 584, 586, 5810, 5812 Уголовного Кодекса РСФСР.
2. Сократить на половину назначенное судом наказание осужденным на срок свыше 10 лет за преступления, перечисленные статьей 1 настоящего указа.
3. Освободить из мест заключения независимо от срока наказания лиц, осужденных на срок свыше 10 лет, лиц, осужденных за службу в немецкой армии, полиции, специальных немецких формированиях.
4. Не применять амнистии к лицам, к карателям, осужденным за убийства и истязания советских граждан.
5. Прекратить производство всех следственных дел и дела, не рассмотренные судами о преступлениях, совершенных в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. предусмотренных статьями 581, 583, 584, 586, 5810, 5812 УК РСФСР, указанных в статье 4 указа.
6. Снять судимость и поражение в правах с граждан, освобожденных от наказания на основании данного указа.
7. Освободить от ответственности советских граждан, находящихся за границей, которые в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. сдались в плен врагу и служили в немецкой армии, полиции, специальных немецких формированиях. Явку с повинной рассматривали как смягчающее вину обстоятельство.
Совету Министров СССР принять меры к облегчению въезда в СССР советским гражданам, находящимся за границей, а так же членам их семей, независимо от гражданства, и их трудоустройству в Советском Союзе.
В 1941 году мне было 14 лет.
Однажды я услышал шум на улице и выскочил из хаты. По улице шел немец - это был первый немец, который появился в нашей деревеньке. Всем было очень любопытно, и деревенский народ начал сбегаться со всех сторон. Вел он себя спокойно, за спиной была винтовка, а на плече нес уздечку. Мы знали, что подразделение немцев расположилось в здании техникума, но ни одного немца еще не видели.
На шум вышел сосед. Ему было около 60 лет, и он был одет в гимнастерку, которая ему досталась от сына, служащего в Красной Армии. Немец обратил внимание на человека в красноармейской гимнастерке, подошел к нему ближе и начал вглядываться в пуговицы, на которых были изображены звезды. Неожиданно немец взял пуговицу, резко рванул на себя и оторвал ее от гимнастерки. Тогда сосед - человек довольно солидной комплекции по сравнению с немцем - сложил здоровенный кукиш, и поднес его аккуратно прямо к носу немца. Тот мгновенно побагровел, но, оглянувшись, растерялся - вокруг стояло несколько десятков селян. И он ушел.
Немцы, в принципе, нас не трогали. Однако полицаи приходили довольно часто и забирали все, что им хотелось. Много было полицаев с Украины. Партизаны в нашем районе особо не проявляли себя, хотя однажды ночью они взорвали крахмало-паточный завод.
В 1943 году немцы начали угонять в Германию местное население. Они искали в первую очередь здоровых молодых парней. Во время одной из облав поймали и меня, вместе с другими отправили на станцию. Около вагона на меня посмотрел охранник в немецкой форме (я был пацан маленький, худенький, особенно на фоне остальных), и махнул мне рукой, мол, уходи, прячься под вагоном. Я, пригнувшись, залез под вагон, и сбежал. Несколько дней прятался в разных местах, но все-таки меня поймали снова...
++++++++++++++++
Разгрузили нас в Рурской области, район Эссен-Дортмунд, и поместили в лагерь, который хорошо охранялся. Место, где мы размещались, называлось Витинрур. Затем началось распределение: в лагерь приезжали немцы и отбирали себе работников. Все мы по приказу сделали себе нашивки на верхней одежде, на которых большими буквами было написано "ОСТ", что означало "восточный рабочий".
Я попал в бригаду, в которую набрали 21 человек: 5 белорусов, остальные украинцы. Жили в бараке на дощатых нарах. Мы занимались обслуживанием железнодорожных путей в районе нескольких станций: меняли шпалы, ремонтировали пути и т.д. Это был тяжелый, изнуряющий труд. Бригадиром был немец. Он показывал нам, что и как нужно делать; сначала мы ездили с охраной, а потом нас начали отправлять на работы и без охраны.
++++++++++++++++
В январе 1944 года немцы, которые нас охраняли и управляли нами, начали куда-то быстро исчезать, и вскоре появились американские войска. Мы получили свободу. Мы тут же всей бригадой бросились искать еду, и искали ее везде: вскрывали склады, ходили по немецким квартирам. Если немцы не отдавали еду по-хорошему, мы отбирали ее силой.
Квартировали мы теперь в каком-то роскошном дворце на огромных мягких перинах. Продолжалось это наше вольготное существование недолго: американцы вскоре согнали всех, разбежавшихся по округе бывших пленников обратно в лагерь, теперь уже под их охраной. Правда, охраняли не очень строго, и пробраться за ограждение было возможно. Мы пользовались этим, и часто уходили на добычу пропитания. Американцы кормили нас 2 раза в день и довольно неплохо, но нам все равно не хватало. Однажды мы даже отобрали у немцев корову, и тогда впервые за долгое время наелись мяса.
В этом американском лагере мы пробыли около 5-ти месяцев. Нам показывали кино, и раз в неделю мы даже устраивали танцы. В лагере было около 10-15 тысяч человек со всей Европы; были итальянцы, французы и т.д. Все они потихоньку разъезжались. Нас, советских, вызывали по одному в американскую комендатуру, и предлагали не возвращаться в СССР. Они говорили, что там нас ждет тюрьма и предлагали американские визы. Некоторые соглашались, но основная масса ждала отправки на Родину, к своим близким. Однажды в лагере появились советские офицеры. Два офицера подошли как-то к толпе, собравшейся возле американской комендатуры, и сказали, чтобы мы расходились, не верили американцам, и что скоро нас отправят домой.
В сентябре 1945 года нас эшелоном отправили из этого лагеря и разгрузили снова в Германии, только уже в советской зоне оккупации. Там нас несколько дней вообще не кормили, и возникло даже несколько стихийных бунтов. Потом кормить начали и пошел слух, что нас заберут в армию и отправят на войну с Японией. Нас разделили на роты, не переодевая в военную форму, и занимались с нами строевой подготовкой. Затем мы начали заниматься разбором оборудования, которое отправлялось в СССР.
++++++++++++++++++
Потом нас отправили эшелоном в Брест. Там нас выгрузили и разместили в лагере, в котором нам сообщили, что мы все в чем-то виноваты перед Родиной и теперь будем искупать свою вину. Вскоре меня и других бывших "восточных рабочих" отправили в г.Новошахтинск Ростовской области. Там я стал машинистом рубмашины на шахте. Жили мы в общежитии, без охраны, питались по карточкам в столовой.
На шахте часто происходили несчастные случаи, некоторые шахтеры погибали или калечились. Однажды засыпало и меня. Я был самым маленьким в бригаде, и десятник звал меня "сынок". Когда меня вместе с моей рубочной машиной раскапывали, я услышал, как десятник сказал:
- Пи..ц сынку...
Но я выжил. Правда, после этого случая у меня появился страх перед шахтой. Доходило до того, что я шел на работу, а по щекам у меня текли слезы. Не выдержав нервного напряжения, я сбежал.
++++++++++++++++++
Кое-как добравшись до дома в Белоруссии, я, наконец, обнял своих родных - все они остались живы. Узнав о ситуации, в которой я оказался, родители начали подключать свои родственные связи. Вскоре через знакомых в местной милиции договорились, что мне сделают паспорт. Когда я пришел его получать, меня арестовали.
Через пару недель, которые я провел в КПЗ, состоялся суд. Меня привезли куда-то и ввели в комнату, там сидели 3 человека. Процедура длилась недолго. Судьи задали мне 2 вопроса: работал ли я на шахте и почему сбежал. Я отвечал, что у меня после несчастного случая плохо со здоровьем. После этого мне объявили приговор: за самовольный уход с работы - 5 лет. На этом суд закончился.
++++++++++++++++++
На этот раз меня привезли в Горловку и снова отправили на шахту. Режим был такой же, как в Новошахтинске. Я устроился жить на квартиру. Хозяйка, узнав мою ситуацию, сказала, что за 2 тысячи рублей может сделать мне справку об освобождении. Я написал домой, и моя сестра Валя привезла мне эти деньги. Хозяйка взяла их и на следующий день принесла мне эту справку. Мы с сестрой тут же уехали домой.
Дома снова связались с нашей милицией и те заверили, что все в порядке. Я начал готовиться к поступлению в техникум. Когда я пришел получать паспорт, меня вновь арестовали, снова недолго продержали в камере и также быстро осудили, только на этот раз я получил "десятку".
И отправили меня не на шахту, а в лагерь, который находился в Джезказгане. В лагере было 3 зоны: в одной были так называемые "каторжники", во второй - уголовники, в третьей, куда поместили и меня - все остальные. Через месяц по доносу меня и еще двоих парней охрана забрала из барака. Тех двоих сильно избили, а меня отправили в уголовную зону.
Когда я вошел в барак к уголовникам, ко мне подошли несколько человек и сказали, чтобы я снимал одежду. Меня предупредили, чтобы я не сопротивлялся уголовникам, иначе меня просто убьют. У меня забрали сапоги, штаны и рубашку, остался я в трусах и проходил так месяц. Хорошо, что было жарко.
++++++++++++++++++
Однажды меня вызвали к начальнику и тот объявил мне, что согласно Постановления Верховного Совета СССР часть осужденных амнистирована. В их число попал и я. Мне выдали штаны, штопаный немецкий френч, а также 350 рублей денег, и выставили за пределы лагеря.
Кое-как добрался я до Москвы, в основном, благодаря сердобольным пассажирам, которые меня подкармливали. Прямо у выхода из вагона в Москве меня остановили милиционеры. Посмотрев справку об освобождении, они сказали мне, чтобы я не вздумал ходить по городу, а ехал прямо на другой вокзал. Я так и сделал. Когда я присел в зале ожидания на освободившееся место, вокруг меня тут же освободилось еще с десяток мест. Вид мой явно не внушал людям доверия.
Вскоре я добрался до родного дома. Когда зашел в хату, отец схватил чугунок и крикнул, чтобы я убирался немедленно, иначе он проломит мне голову. Он не узнал меня. По деревням в то время часто шарахались всякие жулики, воровали, грабили, могли и убить. Выглядел я вполне в духе этой шпаны. Отец признал меня, наконец, и мы долго стояли обнявшись." - из воспоминаний Голубева В.Л. уроженца г.Жлобин.
Амнистия 1945-го:
Президиум признал необходимым применить амнистию в отношении советских граждан, которые в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. по малодушию или несознательности оказались вовлеченными в сотрудничество с оккупантами. Президиум Верховного Совета СССР постановляет:
1. Освободить из мест лишения свободы лиц, осужденных на срок до 10 лет за пособничество врагу, за преступления, предусмотренные статьями 581, 583, 584, 586, 5810, 5812 Уголовного Кодекса РСФСР.
2. Сократить на половину назначенное судом наказание осужденным на срок свыше 10 лет за преступления, перечисленные статьей 1 настоящего указа.
3. Освободить из мест заключения независимо от срока наказания лиц, осужденных на срок свыше 10 лет, лиц, осужденных за службу в немецкой армии, полиции, специальных немецких формированиях.
4. Не применять амнистии к лицам, к карателям, осужденным за убийства и истязания советских граждан.
5. Прекратить производство всех следственных дел и дела, не рассмотренные судами о преступлениях, совершенных в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. предусмотренных статьями 581, 583, 584, 586, 5810, 5812 УК РСФСР, указанных в статье 4 указа.
6. Снять судимость и поражение в правах с граждан, освобожденных от наказания на основании данного указа.
7. Освободить от ответственности советских граждан, находящихся за границей, которые в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. сдались в плен врагу и служили в немецкой армии, полиции, специальных немецких формированиях. Явку с повинной рассматривали как смягчающее вину обстоятельство.
Совету Министров СССР принять меры к облегчению въезда в СССР советским гражданам, находящимся за границей, а так же членам их семей, независимо от гражданства, и их трудоустройству в Советском Союзе.
