Пишу. Говорили, мол, писать вредно – руки отвалятся. Пугали. Говорили, писать вредно – хуй отвалится. Писал. Говорили, говорили... Чего они, бляди, только не говорили! А я прятался в углу, у Юли, с мальчиком под мышкой, и писал. Целовал его и писал на стене. А потом резал ему вены и писал кровью. Резал, значит, ему вены (а ему нравилось), потом, значит, Блямлинской рисовал на жопе, а она сама просила, я рисовал. Рисовал на жопе прямо. И на стенах рисовал я своей и егоной кровищей, и его потом сочились раны очень долго, мы йодом плескали с Юлькой ему на хуй, на руки, на ноги его отточеные, словно он педикюр делал, а может и делал...