Дедовские мемуары. Часть 3.
4. Под Порембами
(пример не всегда достойный подражания)ъ

Шла четвёртая фронтовая зима 1944 года.
Бои шли за освобождение Польши. 749 сп разделился на 2 группы. Усиленный отряд полка в составе 3го батальона к-та Сиротина и 2 дивизиона м-ра Балакова совершал рейд по тылам противника. Шли по польской земле, занятой немцами, погромив его тылы., внося дезорганизацию в управление войсками и вышли к городу Порембы.
Отправив в штаб пленного генерала, оказавшегося, к нашему сожалению не боевым а тыловым- интендантской службы, я разыскивал штаб полка, чтобы доложить командиру полка подполковнику Иванову {началась чехарда фамилий} о действиях отряда, которым мне было поручено командовать. Разыскивая штаб, я вышел на позиции 2го батальона и попал в арт. дивизион майора Балакова. Дивизион с открытых позиций вёл огонь прямой наводкой
по каменным зданиям. Точно я не помню, почему да и разобраться не успел, но Порембы нам не давались и батальоны не имели продвижения, копаясь в мокрых окопах, а ещё и потери несли.
Я попросил разрешения у командира дивизиона и сам пострелял двумя орудиями по каменной стене, из за которой вёл огонь танк противника. Мне казалось, что стрельба была удачной и я подавил цель. Уж трудно вспомнить детали, но приказал я подцепить одно орудие к машине «Су-76», посадил расчёт, ещё в одну машину посадил добровольцев- автоматчиков и на виду у всех на большой скорости буквально влетел в Порембы. {тут непонятно. Су-76 вроде особой скоростью не отличалась, да и к машинам её особенно не относили. Плюс куда в САУ сажать ещё десант? Может имелась в виду не САУ а другая машина с похожим индексом?} Всё происходило так быстро и неожиданно, что противник нас не успел или не хотел расстрелять по дороге, и первый снаряд попал в нашу машину когда мы были уже в городе. Танк «Тигр» стоял в разрушенном доме и прямо через окно, с расстояния в 50 метров послал в нас снаряд. Взрыв в моторной группе, масса удушливого дыма и осколков, машина наша загорелась, нас всех, мёртвых и живых, выбросило взрывной волной. Казалось всё кончено.
Очнулся я в кювете. Лежу, в руке пистолет, в голове и в ушах какой то зуд и тонкий звенящий звук, лицо в крови, ничего не слышу, плохо вижу. Не знаю, сколько я там пролежал без сознания, но когда пришёл в сознание вижу- вдоль дороги ползут несколько человек в маскхалатах. Сзади них перебежками подходят солдаты. Понял- наши- и снова потерял сознание.
Вскоре меня вытащили наши разведчики. Бой шёл уже в самих Порембах. Противник отходил… В 3м батальоне на НП капитана Сиротина санинструктор Августа отмыла меня от крови, грязи и копоти, и упорядочила мою рожу. А уж рожа действительно выглядела непривлекательно, я носил бороду и усы.
Множественные, мелкие ранения в лицо осколками и ожог сделали из меня такую «маску», что пленные немцы ещё долго шарахались от меня как от чёрта, принимая за партизана (такие в их понимании партизаны). {не похож :)}Дело в том, что в Порембы я влетел на глазах у многих, видели, что снаряд попал в мою машину, и считали меня убитым. Поэтому появление моё на КП да ещё с такой рожей произвело такую сенсацию. Сообщили, что жив ещё Борода.
К награде меня представили немедленно, и через сутки по телеграфу я был награждён орденом Красного знамени. Как мне объяснили мой безрассудный
поступок, если его так можно назвать, увлёк бойцов. Получилось нечто вроде личного примера. Кроме ордена; на память у меня остались на всю жизнь глухота на левое ухо и вмятина на носу.