Дедовские мемуары. Часть 5.
За Одером
С боями приближаемся к Одеру. Одер- так Одер. На карте синенькая миллиметровая полосочка. Была уже Луга, Нарва, Алус-Ярвин,- не ново! Переберёмся и через Одер.
Перебираться приходилось по всякому, но на языке военном это звучит красиво: «Форсировать водную преграду». Форсировать это нелегко. Рекогносцировка и всякая большая подготовка обычно требуется. И сапёрные части с понтонами, и всякие плавающие средства, вплоть до плавающих
танков.
Но с Одером у меня лично так не получилось. С боями мы вышли на Одер в городишке Приссельиц. Командир мой, подполковник Иванов, штаб от себя
отпускать не любил. Сам лез вперёд, иногда очертя голову, и штаб с собой. Так и тут получилось. Лично я форсировал Одер на снятых здесь же хороших дворовых воротах. По Одеру плыли льдины, трупы, всякая дрянь. В общем, никакой речной прелести я не ощутил. Даже пробитая пулями лодка, на которой пришлось до этого форсировать Нарву, показалась бы комфортабельным катером по сравнению с этими воротами.
Но, так или иначе, а на противоположном берегу, мы оказались вскоре в каком то низком, длинном доме. По радио я связался с батальонами. Командир
полка подп. Иванов и командир арт. полка майор Попов в этом же доме. Разобравшись в обстановке, поняли, что сунулись мы за Одер рановато, плацдарма почти нет, частей справа и слева тоже нет, и хотя немцы особой активности не проявляли, но углубляться дальше в сложившейся обстановке нельзя. Полк имел значительные потери в людях, тылы не подтянуты, обстановка у противника не выяснена, да и задача командованием дивизии не поставлена на развитие успеха.
С наступлением темноты начались неприятности: кто то бросил с чердака гранату- тяжело ранило начальника разведки полка, кто то выстрелил в окно
фаустпатроном и вышла из строя рация, тяжело ранен радист. Кто то обрезал провода телефонной связи с батальонами. Ночью немцы напали на головной медпункт и перерезали всех раненых и после издевательства зарезали двух девушек- санинструкторов.
Все просят боеприпасов, а их нет. В подвалах занимаемого нами дома собрано человек 20 жителей. Есть и дети. Чёрт знает что с ними делать, но выпускать нельзя. В довершении всего за стеной в стойлах располагается штук 20 коров. Коровы не доены несколько дней и устроили такой рёв, что его нельзя сравнить ни с каким более отвратительным звуком. Кухни неизвестно где и Горбанюк кормит меня длинными американскими консервированными сосисками без хлеба.
А чем кормят бойцов и кто их кормит?
Настало утро. В каждом доме в окне- белый флаг, за каждым флагом враг. Связь восстановлена, получаем приказ: упорядочить участок обороны, разобраться с картами, составить схему. Продержаться до вечера, с наступлением темноты передать участок сменяющему нас полку, и выйти в тыл для
переформирования.
Хлопотливая, бессонная ночь, но перспектива переформирования подаёт надежду на некоторый отдых и вообще разрядку нервам. В те времена я мог не спать по 2-3 суток и выкуривал от конца до спички по целой сигаре, как папиросу. В нормальной обстановке такую сигару целый
день курить нужно.
Обратный путь через Одер мы совершили по уже наведённому понтонному мост. Горбанюк вёз меня с радистом в лёгких санках, а сзади запасливый ординарец привязал на полозья разделанную свиную тушу пудов на 8.
Одним словом Одер мне не понравился.