| Антипруст |
[12 Aug 2002|11:30am] |
Три дня в Бургундии. Сказки заповедной старины, благословенный край. Лебедев снял домик у голландцев (Питер, Карла и Бритт Тышлер, большие, белые люди), на берегу канала, возле "Шлюза мёртвой воды" (33 шлюз до впадания в Сену), уютный домик и садик с калиткой возле воды. Хутор, недалеко от городка Корбиньи. Приехав, мы перекусили, и отправились кататься на велосипедах вдоль каналов, пили вино, которое тут не пьянит, но расслабляет, говорили разговоры всякие. Ночью было много звёзд, мычали коровы, сверчали сверчки, короче, рай.
На следующий день Анна Иоановна Гущина (так анле транскрибирует свою французскую знакомую) на большом Рено Эспасе повезла нас по разным городскам и местным странам смотреть средневековые церкви и замки. Сначала мы проехали один такой замок министра Людовика 15го, потом другой. Устройство бургундского метрополитена очень простое: костяшки (суставы) небольших городков с черепицей и шпилем посредине и ветки отчаянно пустых дорог между. И поля, убегающие на вершины холмов, и сами холмы, время от времени складывающиеся в длинные долины с провалами и расчерченными на квадратики пространствами и виноградниками, небольшими лесами и фермами по бокам водоемов. И замки, конечно, печальные аббатства или весьма типические церкви.
Одну из них мы навестили в Сен-Перр, 13 век, стертые орнаменты и фризы, обглоданные кости готики, отстраняющая сырость внутри. Потом мы поехали в Везле - высоко на холме стоит средневековый город с первым францисианским монастырем посредине. Бернар Клевросский кинул отсюда клич о втором крестовом походе. А поддерживали его в этом мощи Марии Магдалины, которые мы тоже разыскали в одном из скриптов. Ничего, такие мощи небольшие, ну, ущипнули кусочек. Сам храм, достаточно традиционный, украшен чудной белой резьбой на библейские сюжеты - каждая капитель каждой колоны имеет свою фантасмогорическую картинку. Вот мы и бегали, задрав голову, изучали всемирную историю. Плюс два фасада, плюс площадка с дивным видом, и старые вязы и тополя, плюс небольшой дождь, который тут никто не замечает.
И дом, где умер Ромен Роллан, и почти напротив, домик, где жил Жорж Батай, неожиданно: идёшь по улице в поиске кафе, и натыкаешься на мемориальную запись.
Вечером мы вернулись к шлюзу и снова гуляли, смотрели на звёзды (которых стало ещё больше) и на воду. И на белых коров, которые, словно игральные кости, раскиданные по зелёному сукну, замирают в статических позах, похожие на дзенский сад камней.
Всё это время Лебедев с просветлённым Могутовым, осуществляли программу приобщения меня к аутентичной крестьянской пище. Вино - только бургундское, сыры, колбасы, паштеты и террины (анле настаивает на их разделении: террины более мягкие, нежные). Начали с Кот дю Рон, потом перешли на местные разновидности Шардоне и Мелон де Бургунд (вино с привкусом дыни, которое мы купили на обратном пути из Везле, заехав на дегустационный пункт). И в предпоследний день Лебедев сделал кир - смешав касис (черносмородиновый сироп) и сидром. Но, странное дело, местная природа не мирволит опьянениям. Похмелья тоже не было: напитки мистическим образом связаны с тем местом, где ты их пьёшь, у каждого из них есть свой ареал аутентичного действия, максимальной желанности и точности попадания в ситуацию. Водка бы здесь не пошла, точно так же, как Бургундские вина странно было бы пить зимой в Челябе.
Но главными были не вина, а колбасы из субпродуктов, пахнущие помётом и общественным туалетом. Когда их готовили, вонь разразилась такая, что хотелось бросить всё и убежать. Но просветлённый Могутов настаивал на этом акте инициации, сам ел с большим аппетитом и просил добавки, и я сдался. Тем более, что он сказал:" это - как первый косяк". Во-первых, будан белый (похож на ливер, наименее вонючий) и будан красный (ко всему ещё и кровяная колбаса); андует - наиболее зловонная и пикантная внутри колбаска и непромытыми кишками и какашками, пряная, острая, сталкиваюшая с равнодушным вкусом хрящей и оболочек и андуй - суховатая колбаса, похожая на срез спиленного дерева - вонючка там идют колючей проволокой по кругу. И каждый день они доставали из рукава что-нибудь этакое, потчевали себя и меня, демонстрируя более чем трепетное отношение к еде и трапезным ритуалам: подробные, затянуые поиски и выбирания еды, хлеба, вина, затяжные аперетивы, переходящие в флуктуации обедов, именно французская кухня оказывается для них главным способом прижиться во французской культуре - попробовать её на вкус, пропустить через систему пищеварения.
А на следующее утро Анна Иоановна повезла нас в Шасси, к замку, где Балтус жил со своей племянницей. Однажды так уже было, в Испании: тихий, незаметный съезд с основной дороги в сторону, частные владения, тихий замок, где нас не ждали, не запущенный, но и не жилой, точнее, жилой, обитаемый, но безлюдный. С видом, открывающемся на мондрианистые холмы, пасущихся лошадей и белых коров, как без них. Обошли кругом, замок окружён хозяйственными постройками и к нему не пройти, засекли старый, белый, разбитый фольтсваген во дворе - словно памятник давно ушедшему, помедитировали, посмеялись. Старинная базилика тут же, опять же таки... Я серьезно готовился к этой поездке и, на всякий случай, взял дополнительную плёнку для фотоаппарата, но оказалось, что сели батарейки. Что-то такое должно было произойти, слишком уж трепетное место, слишком уж близко подошли к трещинам, сквозь которые просачивается свет (так Рильке учил своего пасынка - маленького Балтуса) секретам живописного искусства: в каждой картине должна быть трещина или щель...
И снова через городки (Мореньи на Йоне, Комбр, например, или Дирол, кстати, ни дирола, ни стиморола я во Франции не видел ни разу) - до дому, петляя по серпантинам, проезжая роскошные акведуки, запруды и плотины. А на следующий день в Корбиньи была сельская выставка, и мы пошли смотреть на коров, овец, лошадей, а, главное, на бургундских крестьян, пунцоволицых, остроносых, степенных. Выпивали и закусывали. Параллельно, все улицы КОрбиньи превратились в блошиный рынок со всякой смешной и будто бы антикварной всячиной. Нагуляли аппетит, закрепили опыт знакомства с бургундской кухней полусырым бифштексом из парной говядины и отправились в город. То есть, в Париж.
Уф-ф-ф.
|
|