| [ |
mood |
| |
C. Monet "Nympheas", 1914-1917 Wildenstein # 1795, Portland Art Museum |
] |
| [ |
music |
| |
Dino Saluzzi ''Andina'', 1988 |
] |
Я никогда не любил и не ждал нового года. Более того, считаю, что первое января - самый грустный и неприятный день в году. Похмельный, даже если накануне ты ничего не пил. А такое ощущение, что пил. Зола и пепел, пепел и зола. Густой повод отдохнуть.
Тем не менее, я иду по городу, переполненному новогодней символикой и сердце моё радуется. Не знаю, почему. Интересно было бы понять. На какие центры воздействует праздничная атрибутика? Чем, зачем? Ёлки и огоньки ломают правильную геометрию улиц? Становится будто бы чище? Но люди не становятся добрее. Пройдёт ещё немного времени, и все как бешанные, как заведённые, ломанутся в поисках подарков и личных выгод. Чем больше поисков, тем меньше радости. Отойди в сторону. Не здесь красота. Тем не менее, идёшь по улицам и приятно. Как если всё это действительно тебя касается. Вот и Рождество застанет тебя врасплох. А Рождество, ведь, действительно, какое-то особое состояние. Не потому, что праздник. Не потому, что радость. Просто ночи чернильные, вечера беспробудные, откуда-то появляются полузабытые персонажи, ты смотришь на экран ноутбука и не находишь ответа.
Потом идёшь мимо Шуховой башни - самой большой в мире новогодней ёлки, которая блистает своими огоньками и вздутыми бёдрами круглогодично. Независимо от погоды. Придёшь и будешь чистить картошку. Стирать носки. Впрочем, картошку я почистил ещё с вечера. Кортасар, опять же, таки, заложенный карандашиком на какой-то там странице больше недели назад.
Что ещё? Привкус гранатового сока во рту: ты давно не покупал фруктов. Тупые сериалы. Серая бумага купленных зачем-то книг. Зола и пепел. Это не настроение испортилось. Его просто нет. Ни в плюс, ни в минус. Вчера весь вечер читали со Славкой его роман. Нужны были какие-то замечания. А он мне нравится, нравится, нравится. Но замечания всё равно нашлись. Слава даёт читать его некоторым, потом требовательно спрашивает. Все дают советы. Как тут не дойти до совершенства?! Как не дойти...
Это такая идея - писать сообща. То, что не видит один, видит другой. А ещё есть известный писатель боевиков, которому надоело писать боевики. Я пару лет назад предложил ему написать что-то сообща - от него сюжет, скелет, каркас, от меня - "сделайте нам красиво" и умно. Парень думает, сцеживая очередной конструктор "Лего".
Акунин, когда ещё не был Акуниным, предлагал открыть клуб беллетристов, которые бы писали на подаренные им сюжеты. У кого-то их много-много. Видимо, никто не откликнулся. Только Гандлевский, который, как всегда, понял эту задачу совершенно по-своему. Вот Акунин и стал Акуниным. Тоже неплохо.
|