| [ |
mood |
| |
"Счастливы вместе" |
] |
| [ |
music |
| |
для романа |
] |
Что должен чувствовать продавец киоска, когда в ночной ливень покупатель (взрослый, вроде, мужик) просит десяток шоколадных батончиков, два литра газировки и пачку сигарет, что, с точки зрения продавца, в этом требовании должно быть первично? Что, по его умозрению, заставляет лысеющего человека в плаще (хищный отблеск света на очках) выйти под утро из дома, с непокрытой головой? Логичнее, конечно, что за сигаретами, скорее всего, продавец ночного киоска так и подумает и будет не прав, потому что человек выходит в ночь за сладким, а сигареты - это так, в прикуску, просто чтобы быть более логичным. Понятным. В этом городе так много людей и все такие разные, что образ жизни твоего соседа становится привычно непредсказуемым. Кто-то летает в Антарктиду, кто-то окучивает любителей птичьих чучел, оторваться от компа в поисках сладкого, запить батончик шипучкой (после сладкого сахар не чувствуется, остаётся лишь привкус жидкого мыла - как в детской мечте) и лифт пахнет как купе поезда дальнего следования (микс механических и человеческих выделений одновременно). После документального фильма о тайваньском фильме сознание начинает меланхолически плыть. Плыть и, пломбиром, подтаивать. Двор, из-за дождя, становится похож на танцплощадку - деревья шуршат, подмигивают и поводят плавными плечами. Мокрый, крупнозернистый асфальт блестит наждачной бумагой и внезапно оживает машина, припаркованная у подъезда, зажигает фары, начинает разворачиваться, подсвечивая импрессионизм мокрого двора (деревья изнемогают под бременем и пахнет прелью) дополнительным импрессионизмом. Некому тебя побалывать, кофе в постель, вот ты и выбираешь самые вредные продукты из списка вредных продуктов (исключая чипсы, против которых восстают остатки здравого смысла), а вовсе не из-за сигарет, как это можно было бы подумать. Соседний киоск открыт, в нём спит продавщица, окружённая ядрёным городским озоном. Но киоск её ярко освещён - в самом деле, неужели кто-то покупает в пять утра цветы? Зачем она здесь? Чтобы открыть дверь. Потому что всё ещё лето, значит, можно на распашку. Мгновенно представляешь зиму, зимний воздух (пар изо рта, скольжение под башмаков, преобладание белого) и закрытый киоск, занесённый снегом. Внутри августа заваривается осень, а все уже давно живут в осени, осенью, даже те, кто ещё не ездил в отпуск, августовское тепло похоже на пуховую перину - оно слоисто, оно тесно, оно давит, несмотря на спотыкающуюся свежесть. Небо становится монотонным - оно тоже готовится, опускается всё ниже и ниже и более не слоится. Улицу переименовали, проехала машина (фары) - странно, но выход из подъезда обязательно совпадает с периферийным двиением - машина или собака, пара подзадержавшихся любовников, жмущихся друг к другу под козырьком, не в силах разлепиться. Всюду жизнь и всегда жизнь, даже под утро город качается на весах, не замирает, точки равноденствия нет и быть не может. Оставленная квартира встречает запахами искусственных освежителей воздуха, продолжает работать телевизор (клипы), круговорот воды в природе не останавливается ни на мгновение. Город успокаивает и притупляет бдительность - кажется, что ты никогда не замрёшь, не остановишься- вот как он, дрейфующий от точки до точки, подвисающий между новостными сводками и рекламными растяжками.
Время, когда исчезают последние собеседники в аське, когда вампиры ложатся в гробы, ожидая первого луча солнца, час, на которой приходится больше всего смертей - сердечники, гипертоники... Поэтому выдавая покупки, продавец киоска не станет задумываться о его логике, отнесётся как к данности. Он спал, видел сны, его подняли из-за газировки и батончиков, поэтому ему не до тебя. Ему некогда.
|