| Середина дороги |
[19 Feb 2012|09:07pm] |
Сегодня иглы входят легко. Как по маслу.
От пальцев Яна пахнет табаком и это резко контрастирует с общей благостью клиники, находящейся словно внутри постоянного воздушного потока.
Есть такие учреждения с мощные сильной вентиляционной системой: заходишь и точно попадает в салон самолёта – трубы поддува шумят (шуршат, шевелятся) точно мы уже взлетели.
Что ж, он сказал: «Поехали!»
Вчера был законный китайский выходной, сеанса не было; с сегодняшнего дня мне перенесли процедуры на полчаса позже.
Тем не менее, я ещё застаю светлое время суток, хотя перед тем, как стемнеет «светлое время суток» имеет уже какое-то совершенно иное агрегатное состояние – васильково-синее; даже васильково-василисковое, пронзительное, тоскливо стоящее над городом как вытяжка всех его неоправдавшихся надежд и одиночеств.
Февраль потихоньку поворачивает оглобли в сторону весны, сегодня первый день как морозы отступили и в маршрутке было много разноцветных детей с одноцветными родителями.
Всего-то день на иголки (или как на рецепции в клинике говорят, «иголочки», любит наш обслуживающий класс уменьшительно-ласкательные, скрашивающие неловкость, окончания)не ходил, а город уже немного иным стал, изменился слегка.
Я ведь когда только-только ходить начал, темнело ещё до того, как я к месту истязаний добирался.
Выйдешь, вроде, засветло, но пока суть да дело, гаснет краткий день и солнце, похожее на бельмо, как в камельке забытом, затихает за крышей областного Министерства социальных отношений.
Иголки снимут, а за окном темень новогодняя, предпраздничная, обжигающая – точно ты и в правду только-только из южных краёв возвратился.
А сегодня улица тепла и плавна, как пломбир внутри холодильника.
Значит, жить можно не в ускоренном режиме, но заглядываясь по сторонам, жаль лишь, что город при этом остаётся таким же, как и раньше, а не укутывается в бархатную черноту, не прикидывается за мейк-апом тем чем не является, продолжает рубить правду-матку с привкусом махры.
( по небу полуночи ангел летел )
|
|