| [ |
music |
| |
Юдина играет Баха ("Гольдберг-вариации") |
] |
«Это одиночество в пути так приятно волнует. Завтра встретятся интересные новые люди, завтра захватит новая, незнакомая жизнь, но сегодня вот этот пыльный [гостиничный] нумерок… и ни одного знакомого во всём городе, кроме капитана…»
В первой части очерковой книги «про» культурное и какое угодно одиночество, Пришвин путешествует по нынешней Карелии (Соловки, Кандалакша, Лапландия), во второй – сев, на корабль, выходит сначала на десятидневный лов трески, затем же пересаживается на пароход для путешествия в Норвегию, которая, если бы не фьорды, была неотличима от Германии.
И если северная природа и северный быт (нравы, верования, скупая и строгая романтика) была тщательно описана (и, таким образом, как бы проанализирована) в предыдущей книге, то такого подробного описания морского [океанического] путешествия в русской литературе я не встречал со времён «Фрегата «Паллада».
Важно так же, что в отличие от «В краю непуганых птиц», вторая пришвинская книга выстроена менее тщательно и менее предсказуемо (что работает на идею непредсказуемости «шествия путём» больше его же стилистического синтеза).
Дебютная книга чередовала очерки сфер с укрупнёнными портретами «типичных представителей», нынешняя же делится на части и на главы и даже на подглавки, обозначенные, как в дневнике, летними датами.
Статус неуловимо связан со смыслом; любые трудности, естественно возникающие в чужом краю, должны быть замотивированы и оправданы, иначе…
«Зачем я пришёл к ним, кто я такой? Я не богомолец, туристы сюда не ездят, учёные тоже. Кто я такой? Зачем я сюда забрался? Мне кажется, я кого-то обманываю, хочу отвечать неподготовленный урок…»
( об искренности в искусстве )
|