| "Волшебная гора" Т. Манна: когда роман сходит с рельс? |
[26 Jul 2012|03:48pm] |
Кажется, роман ломается в момент смерти двоюродного брата главного героя, Иохима: дл меня очевидно, что умереть должен был сам Ганс Касторп, однако, необходимый в иллюстративной назидательности наспех приклеенного эпилога (весьма неубедительного – Манн неубедителен с персонажами и событиями, которые ему неинтересны и нужны для решения сугубо технических задач – такие, скажем, протагонисты как Нафта и Сеттембрини, чьи диалоги оказывались главным искушением ускоренной перемотки).
До смерти Иохима «Волшебная гора» размеренно и поступательно набирает плотность, когда же внутренний ход и нарративная поверхность перестают совпадать, писатель начинает метаться, подкидывая вверх самые разные эффектные штуки – самоубийство голландца (после которого мадам Шоша более не упоминается, хотя именно её татарский образ держал первые три четверти книги), дуэль спорщиков, окончившаяся самоубийством Нафты, появление граммофонных пластинок, вернувших (которые должны были вернуть) Касторпа к жизни в жизни, спиритические сеансы с трансами и появлением мёртвого Иохима.
До точки расхода и разлада роман мчал как отличный гоночный автомобиль, при том (если оглядываться ретроспективно) семилетнее (!) лечение Ганса Касторпа на туберкулёзном курорте совсем уж скудно на события – видно как равномерно Манн распределяет эти «ключевые события», обрастающие подходами и подводами многочисленных и, порой, избыточных подробностей, создающих ощущение непрерывного и активного ландшафта, при том, что постфактум практически все эти события уходят без следа, смазываются и пропадают.
Только последняя четверть романа оказывается переполнена эффектными сценами то в достоевском, то в толстовском духе – Манн усиливает нарративную агрессию, пытаясь возместить сход с маршрута, но это получается у него не сильно убедительно: «Волшебную гору» трясёт, точно старенький тарантас, подскакивающий на каждой многозначительной кочке.
Плавное лейтмотивное полотно, тщательно выстраиваемое в первых пяти главах (с приливами и отливами темы времени, сменяемой в финале буквальным решением вопроса через пересказ содержимого пластинок с детальным описанием оперных арий – то есть, через очевидный экстенсив), сминается, уступив место лихорадочной активности, которая казалась бы логичной, если бы болезнь Касторпа нарастала.
Однако финал приводит Ганса к выздоровлению и возвращению вниз, к людям (на поля сражений Первой мировой), что противоречит нервной прерывистости последних страниц: лихорадочную деятельность сложно объявить проявлением здорового или выздоравливающего организма. Сложно.
( тема Германии и немецкого характера )
|
|
| Этот воздух пусть будет свидетелем |
[26 Jul 2012|11:48pm] |
Кажется, в отличие от средневековых людей, ждущих конца света в какой-то определённый момент, современный человек ожидает Апокалипсис перманентно, то ли со дня на день, то ли в отдалённой перспективе.
Можно сказать, что все наше сознание апокалептично или же, как минимум, пронизано предчувствиями конца – то ли света, то ли себя, любимого.
Апокалиптические тенденции нарастают, честно говоря, мне уже самому надоело ловить себя на этих мыслях, думаю, что другие тоже, нет-нет, да и подлавливают себя на тайных содроганиях, возникающих как бы исподволь, в виде стойких информационных вирусов, формообразующих эпистему.
Излечиться от которых достаточно посмотрев с каким глупым пафосом на подобные темы рассуждает телевизор и популярные СМИ, как неловко и пошло все они стараются спекулировать и, так или иначе, подзаработать на всеобщем конце конца.
Но тема всё равно интересная, липкая и неотступчивая – похихикаешь над очередными пророчествами Ванги или же выступлениями какой-нибудь Глобы, а ночью, ворочаясь, очередной раз сталкиваешься с этим замещением–
– психике, ведь, свойственно обороняться от экзистенциальных страхов, для чего, собственно, и выдумывается «вся эта религия»; а когда сознание полностью секулярное {спрятаться некуда и негде}, да ещё и современное (то есть, предельно эмансипированное, индивидуальное, индивидуализированное, ставящее знак равенства между своим существованием и существованием всего сущего) механизм замещения включается едва ли не на автоматическом уровне.
Тем более, что ощущению тотальной обнажённости (неприкрытости, незащищённости) жизни добавляют красок и масла в огонь ежедневные информационные сводки.
( оба неба с их тусклым огнём )
|
|
