| Шостакович, Воан-Уильямс, Юровский. КЗЧ. Открытие 4-го фестиваля РНО. |
[09 Sep 2012|04:46pm] |
Открытие фестиваля РНО прошло в рабочем режиме, при неполном, но хорошо заполненном зале, с несколько специфической программой, в центре которой, безусловно, размещается Седьмая Шостаковича, в пару которой подобрали Шестую Воян-Уильямса, схожую, по тематике и, если так можно выразиться, структуре.
Хотя в реальности, разумеется, всё много сложнее и ритмически схожие структуры внутри симфонии Воян-Уильямса, как бы отсылающие к теме «Нашествия» у Шостаковича, служат совершенно иным задачам.
Слегка приджазированный модернизм Воян-Уильямса, если снять с него несколько свингующую аранжировку, выглядит (звучит) как подзагулявший в ХХ веке (задвинувшийся вглубь прошлого века) симфонизм «Могучей кучки», какого-нибудь Римского-Корсакова, пережившего Вторую мировую...
Главное здесь – в противопоставлении тем «музыкальной авансцены» и «тематической периферии» вспомогательных групп, то ли эхом, то ли тенью повторяющих «самое важное» (громкое), а так же борьба симфонии за символическое нарративное единство.
Модернизм, ведь, мирволит расколу, разобранности на детали и лоскуты, нарезанности на зеркала отдельных локальных мизансцен, тогда как эпичность замысла («война и мир»), всё-таки, требует цельности.
Симфония у Воана-Уильямса не столько про войну, сколько про травмирующие [деформирующие] её последствия, после центрального центростремительного не взрыва, но всхлипа долго-долго затихающие тихой, но зудящей, бледной болью.
Работу Владимира Юровского хочется описывать так, как обычно описываешь работу оркестра: сбалансированная и интеллигентная, точная игра, поражающая прозрачностью замысла и прозрачностью исполнения.
( война и мiр; звуковая карта )
|
|
| Как соляной лоб |
[09 Sep 2012|09:51pm] |
Вчера, после концерта РНО, взвинченный, точнее, накрученный волчком «Нашествия», вышёл в сгустившееся желе осеннего городского, которое у меня ассоциируется именно с Триумфальной площадью, похожей на точку где-то в центре нулевого меридиана.
С этими огромными афишами на фасаде КЗЧ, похожими на новую линию демисезонной одежды в кажуал-стиле, с темными окнами ничейных домов с прокуренными лестничными пролетами конторских пролётов.
С подсвеченного Пекина, с памятника Маяковскому, который, собственно, и есть такой соляной столб, вырабатывающий прохладительное вещество осени – столько на Триумфальной золотых да серебренных световых потоков разной степени интенсивности.
Громкая музыка воздействует примерно так же, как яркий свет – человечество замирает и впадает в оцепенение: вчера я поймал себя на том, что не могу поменять позы, пока РНО не пройдёт весь с врагами весь этот возвратно-поступательный путь.
Тело затекло и превратилось даже не в туловище, но в тулово, однако, я, как и все вокруг, зачем-то таращился в центр расплывающейся сцены, и не мог оторваться от статичной, в общем-то, картинки; хотя, казалось бы, ну, что мне Гекуба?
Выходишь опалённый палевом, точно выныриваешь из лета в мгновенно наступающую осень; она всасывает толпу в метро, осень в котором круглогодична.
|
|
