| "Камни Венеции" Джона Рёскина |
[15 Sep 2012|07:52pm] |
Та Венеция, которую мы знаем, закончила строиться и перестраиваться в веке XVII – XVIII, когда, вроде как, она и уже не существовала, но тупо влачила существование последыша ("синдром башни Монтеня").
Но нам же не впервой принимать очертания за суть, за аутентичный ландшафт, за предвестье наших собственных жизней: современному человеку, воспитанному на мешанине романтических и модернистских стереотипов, сложнее спуститься по исторической шкале куда-то ниже барокко (по себе сужу, ибо проще всего найти рифму между нынешней постиндустриальностью и всеми этими лакановскими сгибами).
Оттого-то мы и воспринимаем Венецию с высоты кочки нашего дня, тогда как противоход Рёскина идёт от генезиса к расцвету и, затем, начинающемуся упадку (который мы с вами воспринимаем как предвестье культурного взлёта, несмотря на то, что, по большому, как и по маленькому, счёту всё уже произошло, всё уже случилось).
Другое дело, что сила этого цивилизационного первоначала вышло столь мощной, что миазмы её распада мы до сих пор воспринимаем как самое лучшее из того, что породила Европа.
Книгу Рёскин написал, исходя из каких-то своих полемических прибамбасов, с целью доказать ничтожность ренессансной архитектуры, произрастающей из греко-римского наследия (то есть, «снимающей» чужие и давным-давно выхолощенные формы и каноны).
Рёскину куда дороже византийский и готический стили, главная красота которых – в ремесленных усилиях анонимного мастерового, главным двигателем которого была Вера [истинности истового подхода в искусстве Рёскин посвящает, пожалуй, самые поэтичные и возвышенные абзацы книги].
Ренессансная архитектура, миазмами которой до сих пор питаются ремесленники последующих эпохи, «начисто лишена жизни, добродетели, достоинства и способности творить добро. Она неизменна, неестественна, бесплодна, безрадостна и безбожна. Языческая по происхождению, возрожденная в безверии и гордыне, разбитая в старости параличом, она продолжает улавливать в свои сети всё благое и жизнеспособное, что кишело вокруг неё в юности…»
Именно поэтому развитие Венеции заканчивается в тот момент, когда исчерпывается «живая», а не ритуальная вера, некого самого религиозного из европейских городов.
( золотая пряжка на карте Европы )
|
|