| [ |
music |
| |
Шостакович, Первый фортепианный, Ашкенази |
] |
Открыл поразившую меня с утра зависимость между музыкой и письмом: вчера, слушая после долгого перерыва (с прошлого года, что ли) записи классики (Брукнер), неожиданно размахнулся на три, что ли, поста в ЖЖ.
Ну, конечно, имеет место совпадение (свободное время, свободные силы, канун полнолуния) сразу нескольких факторов, однако, продолжив сегодня вести наблюдения и пересев с пораньше на фортепианного Шостаковича (важно ведь ещё изгнать из памяти поросячье послевкусие мацуевского исполнения Первого фортепианного) снова ощутил знакомый зуд в подушечках.
Пропорция между звучанием и писаниной очевидна если музыка оказывается сырьём и подспорьем, разверзающим очередное месторождение, из которого, тёртым сыром, начинают сыпаться буквы.
Но вчера (точнее, уже сегодня, так как, скорее всего, я это начал понимать во сне, обнаруживая в слоях его липкой ленты, как между зубов, крошки вчерашней и даже позавчерашней пищи) я осознал, что музыка не ведёт, но подталкивает – вот как афиша на стене, когда ты идёшь, по своим делам, мимо.
Дел может быть сколько угодно (или не быть совсем, важно понять, что мы же не для дел живём, но просто чтобы жить), важно, чтобы процесс был соразмерен твоему размеру и не напрягал нигде и никак, не поджимал, оставляя зазор для воздуха, для внутренней тишины.
( погода, Смелянский по Культуре, ясень пень )
|
