Мемуар о времени и детстве
Душа живет лишь краткие мгновенья. Которые перед смертью видит человек в "ленте памяти". Если вглядеться в нее, то понимаешь, что жил на свете всего минут сорок. А все остальное время не столько "был", сколько "существовал".
Что осталось у меня в памяти от учебы в школе? Очень немногое. Выпускной вечер. Или как весь класс схлопотал двойки по геометрии. Или как принимали в пионеры.
Зато запомнились игры. Увлечение "Барвинком" и "Волшебником Изумрудного города" в третьем классе. Страсть к астрономии в первом. Запойное чтение в 5-10 классах словарей и справочников по истории. Запомнилась газета "Известия", которую я ходил читать в 1988 году к "трамвайным путям", что были рядом с булочной.
Запомнились алкаши, которые покупали и ели лосьон для волос. Но они остались в памяти только потому, что я читал газету, а очередь из желающих похмелиться меня нервировала. Да и лица людей, поглощавших какую-то химическую дрянь из пакетиков с изображением женщин с роскошными волосами, были не из приятных.
Осталось в памяти раннее детство.
Например, я помню, как летом 1980 года я и воспитательница детского сада ходили по грибы. Она срезала их маленьким ножиком. Это были смешные и бесполезные "дождевики" - толстые грибы белого цвета, которые очень хорошо растут, если дождь. Я навострился их находить. Некоторые, особо мелкие мы даже оставляли про запас, до следующих походов в лес.
Помню тучи комаров тем же летом. От них помогал очень сильно пахнувший одеколон «Гвоздика». Помню жадного комара, который сел мне на ладонь, да так увлекся жрачкой, что раздулся и лопнул. Надеюсь, ему было вкусно перед смертью. Я потом ходил гордый и учил всех тонкостям дрессировки этих крылатых зверей.
Помню шоколадные медальки величиной с мою ладонь. Теперь таких не выпускают. А может быть, ладони выросли.
Помню детсадовскую спальню. Она состояла из двух комнат, в каждой из которых размещалось по детсадовской группе. Между комнатами была дверь, в которой обычно стояла дежурная воспитательница и смотрела, как мы засыпаем. Ночью торжественно и страшно ухал филин. Самые смелые подбирались к окну и старались разглядеть его в темноте. Но слышали только голос. А потом долго спорили, филин это (который с ушами) или сова (которая без ушей).
Помню, однажды шел дождь два дня подряд и все ждали потопа. Нас не водили гулять и показывали жутковатые диафильмы. Особенно запомнился про двух принцев – один так любил заниматься физкультурой, что у него атрофировалась голова. Второй так любил читать книжки, что у него атрофировалось тело. Обоих обманули хитрые лисы.
Помню конкурсы скорочтения в первом классе.
Помню вкусный апельсиновый сок в пакетах из-под молока.
Помню выступление Брежнева на 25 съезде КПСС. Я заснул перед телевизором, а когда проснулся через два часа, вождь продолжал говорить. Меня это очень поразило.
Помню похороны Брежнева и как сорвалась одна из лямок, на которых члены Политбюро опускали его в могилу. Помню, как я плакал в тот день. Помню заводские гудки и залпы последнего салюта.
Помню шоколадку, которую мне подарили на день рожденья и которой я накормил сначала друга, потом чуть не весь двор.
Помню длинную иностранную жувачку, которую мы ели опять же всем двором и, жуя, благочестиво говорили друг другу, что проглотивший жувачку умрет в страшных муках.
Помню осенние вечера, когда все ходили с фонариками и светили в небо. У самых удачливых получалось осветить звезды и Луну.
Помню зеленые стеклянные шарики, которые мы собирали в пакеты из-под молока. Они были «ни для чего», но считались большой ценностью. В моей коллекции до сих пор есть несколько. На некоторых были царапинки - глаза и хитрые улыбки. Такие ценились особо.
Помню глупого мальчика с 12-го этажа, который кидался во двор деньгами, самоварами, батонами хлеба и прочими ценными предметами.
Помню роскошный пир – полстакана «кока-колы» и маленький кусочек торта на «выпускном вечере» в детском саду.
Помню воспитательницу Асю Умяровну, которая любила свою работу. Ее дежурств ждали с нетерпением. Помню ее сверкающие, ясные глаза. Жива ли?
Помню, как она боролась с неряхами, которые проливали кофе. Им она прямо на скатерти рисовала смешных поросят, очень похожих на настоящих. Сидеть рядом с нарисованным поросенком считалось позором.
Помню игрушки – Чиполино с ножками на ниточках и «трансформера» Самоделкина. Никто не хотел играть с Чиполиной – у него не гнулись ноги, зато за Самоделкина развертывались сражения.
Помню вкус кофе и манной каши.
Помню пение песен в актовом зале.
Я вообще многое помню.
Мне есть, чем отчитаться.