Сумасшедший профессор
В России и на Западе по-разному воспринимается архетип «сумасшедшего ученого». На Западе «крейзи профессор» – это прежде всего технарь. Он изобретает сложные устройства для установления господства над миром. Воспринимается этот персонаж сугубо иронически. Обосранный идиот, скалясь гнилозубым ртом, мстит всему миру за то, что в детстве ему не подарили плюшевого мишку.
Не то у нас. В России сумасшедший профессор – всегда гуманитарий. Вспомним Сахарова, или хотя бы прославленного на все ЖЖ «тартуского филолога». Сахаров никого не интересовало как физик. Зато как правозащитнику-гуманитарию ему оказывались всяческие респекты.
Русский и западнический типажи сумасшедшего профессора близки. Человек ни от мира сего, гений в очень узкой области пытается изменить мир. Однако выводы делаются разные. В России подобными субъектами восхищаются, в Америке – откровенно третируют.
В России гуманитарное знание воспринимается как точная наука. Отсутствует «буржуазный здравый смысл». Считается, что на основе механической гуманитарной теории можно изменить мир. Отсюда и культ сумасшедшего профессора в русской культуре. Ибо если возможна единственно верная теория, следуя которой можно создать справедливое общество, то следует нанять спеца-гуманитария и «пусть сделает». И слушаться его, как рабочие слушаются мастера на заводе.
Запад воспринимает технарей как поэтов. Для «крейзи профессора» ничего не стоит за пять минут «из миража из ничего из сумасбродства моего» изобрести сверхсложную машину. Русский гуманитарий, напротив, похож на механика, собирающего сложную ловушку из слов. В эти ловушки столько раз попадалась Россия…