Кабинетные игры
Итак, новый Кабинет назначен. Количество министерств сократилось почти вдвое (с 30 до 17). Но зато расплодились федеральные агентства. В подчинении почти у каждого министерства будет в среднем 3-5 федеральных агентств. Авторы реформы декларировали, что новая схема управления приведет к усилению ответственности министров за счет упразднения института вице-премьеров (которые «курировали» министерства и ведомства, сами ни за что не отвечая). В действительности же они добились обратного эффекта.
Произошла децентрализация правительства. Принятие реальных хозяйственных решений передано на уровень федеральных агентств. Теперь правительству будет трудно управлять ими через голову министров, назначенных непосредственно президентом. Институт правительства становится чем-то вроде пятого колеса в телеге. Руководители новых федеральных агентств будут прислушиваться только к мнению своего непосредственного начальника – министра, да к звонкам из Кремля. Управление хозяйством страны переходит под непосредственный контроль администрации Президента. Этому способствует и переход Дмитрия Козака на пост руководителя аппарата правительства. Понятно, что это личный представитель Владимира Путина, который будет наблюдать за правительством. В этих условиях ожидать даже малейшей самостоятельности со стороны премьера не приходится.
Особое беспокойство вызывают федеральные агентства. В соответствии с решением президента им переданы полномочия по управлению государственным имуществом. Руководители агентств составят слой бюрократических хозяйственников, «полосатых директоров». Совершенно непонятно, кто и как будет контролировать процесс «оказания государственных услуг и управления имуществом». Как гражданин России, я крайне обеспокоен судьбой госсобственности. Не получится ли так, что через агентства она утечет в частные руки? Все известно, как эффективно хозяйствую чиновники, оставшись без надзора со стороны государства и общества. И ссылки на опыт Америки не успокаивают, ибо что хорошо работает в Америке (под надзором со стороны Конгресса), то может плохо работать в России.
Правда, вместе с агентствами созданы и федеральные службы, цель которых – надзор за соблюдением законности. Например, в ведении Министерства образования теперь находятся Федеральная служба по надзору в сфере образования, а также Федеральное агентство по науке и Федеральное агентство по образованию. Вероятно, реформаторы надеются, что под надзором федеральных служб федеральным агентствам будет нелегко выйти из-под контроля. Действительно, дублирование функций обычно снижает коррупцию. Однако в данном случае это не так, поскольку и федеральные службы и федеральные агентства одинаково подчинены министрам. Очевидно, система будет работать следующим образом – федеральные агентства и федеральные службы будут бегать в министерства и стучать друг на друга. А министры будут решать.
Решение о создании федеральных агентств и федеральных служб при министерствах сильно напоминает историю пресловутой опричнины. Когда вся земля российская была поделена на опричнину и земщину. Земщина в данном случае – федеральные агентства, а опричнина – федеральные службы.
Здесь уже заложено противоречие. Подчинение надзорных органов министрам неестественно. Ибо какой смысл в надзоре за федеральными агентствами, если руководители последних всегда могут обратиться к министру и тот даст строгача излишне ретивой федеральной службе.
Очевидно, «опричнина» федеральных служб рано или поздно должна быть достроена до уровня всероссийского Министерства государственного контроля и подчинена силовому блоку в правительстве. В противном случае смысл реформы теряется. Ибо если федеральная служба следит за федеральным агентством, и оба они подчиняются министерству, то кто надзирает за министерством?
Что касается кадрового состава правительства, то этот вопрос не столь интересен. Да, в новом кабинете нет раздражавших общественность Швыдкого и Починка, но где гарантия, что они не всплывут вновь на постах руководителей федеральных агентств?
Очевидно, что в условиях появления нового уровня ответственности – федеральных служб и агентств министры будут словно тростник, ветром колеблемый. Им будет не легче, а сложнее взаимодействовать с подчиненными себе ведомствами.
Отставка министра иностранных дел Иванова вполне понятна. В последнее время внешняя политика России терпела поражение за поражением и глава МИДа несет за это персональную ответственность. И пусть обстоятельства, в которых оказалась страна, не благоприятствуют успешной внешней политике, вина министра в том, что он не выработал плана действий в этой сложной ситуации, а метался из стороны в сторону. Впрочем, Иванов не пострадал. Его сдали в ломбард. Отставные чиновники в последнее время обретают приют в Совете безопасности. Тихая бюрократическая гавань, этакая Центральная комиссия партийных советников на китайских лад…
Свои посты сохранили ведущие правительственные либералы – Кудрин, Греф и Христенко. С учетом реформы правительства их полномочия даже усилены. Зато теперь правительственные либералы ориентированы лично на Путина. Никто уже не скажет, что это «люди Чубайса». Те времена прошли.
Перемены в силовом блоке предсказуемы. И.о. министра внутренних дел Рашид Нургалиев стал министром. Черкесову удалось поднять статус своего Госкомитета по борьбе против наркотиков до уровня федеральной службы (то есть до уровня ФСБ).
Впрочем, обсуждать кандидатуры министров при новой структуре правительства бессмысленно. Теоретически министры усилились, фактически – усилилась только ответственность. Возможности же для действий в обход министров увеличились – теперь влиятельные люди будут давить даже не на министров, а на руководителей агентств. Министры же будут нести ответственность за чужие решения. Новое правительство – пастбище для козлов отпущения. Большинство министров будет этакими Фунтами – станут сидеть за других. Их реальное влияние будет определяться связями в Администрации и наличием или отсутствием «выхода» на самого Президента.