
Ксения Щербино пишет:
Для известного современного художника Джереми Блейка 10 июля 2007 года не должно было стать особенным днем. Ничто и никогда не предвещает трагедии. Нет ничего более умиротворенного, нежели утро перед казнью.
Отужинав с любимой подругой – действительно любимой, без всяких растиражированных романистами неожиданных подробностей личной жизни, – он отправился со знакомым священником пропустить по рюмочке. Вернувшись, обнаружил Терезу Дункан мертвой.
Шок, горе, недоумение, боль – что значат эти слова теперь? Что они значили в день 17 июля, за сутки до похорон Терезы Дункан, когда Блейк сел на метро и направился в сторону Бруклина, где у него была назначена встреча. Спустя некоторое время в полицию позвонила женщина – мужчина утопился! Одежда, бумажник и короткая предсмертная записка на берегу. Через пять дней рыбак найдет тело Джереми Блэйка, дрейфующее вдоль Нью-Джерси. Последнее путешествие художника.
Красивые, молодые, талантливые и гламурные, чем-то похожие на героев Фицджеральда, Джереми Блейк и Тереза Дункан стали метафорой нашего времени – прекрасного и смертельно-ядовитого.
Оказалось, ни успех, ни карьера, ни счастливая любовь не гарантируют счастливой жизни. Очередное «потерянное поколение» – и его живое, верней, уже мертвое воплощение. Известные при жизни лишь глиттерати и арт-журналистам, после смерти Блейк и Дункан стали чуть ли не символом нового века.
Это двойное самоубийство успешной и прекрасной пары поставило перед нами чересчур много вопросов.
Кое-кто вспомнит схожую ситуацию, когда 21 ноября 1811 года другое двойное самоубийство потрясло мир – Генрих фон Клейст и Адельфина Генриетта Фогель, поэт-романтик и его случайная «птица». 196 лет без четырех месяцев – история, как известно, всегда повторяется.
Самыми первыми, может быть, были Ромео и Джульетта, но их самоубийство, скорей, несчастный случай. Со времен романтиков же художники воспринимают это как досадную необходимость. Может, искусство и счастье не ходят рука об руку?
Как свойственно многим артистичным натурам, Блейк и Дункан настороженно относились к окружающему миру, по-улиточьи заползая в свой собственный мир, который имел все меньше общего с реальностью. Жизнь все больше превращалась в картины Джереми – мрачно-размытые, призрачные, как его трилогия по дому Сары Уинчестер – самому известному американскому дому с привидениями.
Тот дом был построен как послание в никуда, с его провисающими в пространстве лестницами, как в гоблинском «Лабиринте» с Дэвидом Боуи. Сара Уинчестер, наследница и заложница построенного на крови состояния изобретателя знаменитой винтовки, искренне верила, что, пока она жива, дом должен строиться. И дом строился – чем-то похожий на постмодернизм, насквозь цитатный, нелогичный, не имеющий ни конца, ни начала. Нелогичный, как вся наша жизнь.
Дункан и Блейк познакомились, когда он работал над обложкой для ее диска. Совместное творчество постепенно переросло в сожительство – у творческой молодежи всегда так, как смеет заверить ваша покорная слуга. Анимационный фильм, над которым они работали вместе с Карен Килимник, под названием «История гламура» был показан в рамках биеннале Уитни в 2000 году. Тереза работала и над полнометражным фильмом «Алиса под землей», и те, кто видел пилотные записи, говорят о ней как о женском варианте Мишеля Гондри – сложный визуализм, замороченная интеллектуальная картинка.
Блейк же занимался тем, что сплавлял воедино анимацию, кино и компьютерную графику. Его называют пионером медиаарта, его работы можно найти в Музее современного искусства в Лос-Анджелесе и в Музее современного искусства в Нью-Йорке, не говоря уж об участии во всевозможных выставках, биеннале и т.д.
Работы Блейка продавались в ведущих арт-галереях, но Дункан переживала творческий кризис – «Парамаунт» не оставил на очередном ее сценарии строчки на строчке.
( Read more... )