Алексей Илюшкин. Размеры зверств
Это я поднимаюсь на съёмную хату за миской и койкой,
у барыги заначку разбив на монет олимпийские кольца.
Поднимаюсь с кульком, где бодяжный кисель, голубиные коки,
ливер цвета Дахау, молоки и сетка картофелин скользких.

Это ты постилаешь на тумбу плакат с голой бабой на пляже,
чтобы тумбу едой не загадить, хотя здесь загажены даже
шпингалеты на окнах и брюшко у хронометрической пташки.
Но сжимаются длинные ляжки, и ты достаёшь из поклажи.

Это мы на кушетке едим в телевизор, в котором бакланит
голенастый трибун, заплевав микрофон продовольственным планом.
Он идёт за кулису, лепёшкой ладони простившийся с залом,
а вослед ему шлёпает полк онанистов, заставка, реклама.

Это в двери звонят, ты на цыпочках смотришь в глазок водянистый:
«К нам пришёл человек. Человек. Молодой и мясистый».

http://gileia.org/