Даже не знаю, чего написать. Чего-то охота написать, а чего -- не знаю. Все мозги вышибло липким петербургским снежком. Все собаки из окрестных подворотен собрались именно у моей парадной, чтобы меня искусать. Сволочи.

Грустные какие-то времена. Почитал я тут Журнал... Кстати, почему журнал? Журнал-то обычно читают, а тут писать надо. Ну да ладно.
Пособолезновал Кошкину. Проникся Варей Титовой. Еще там... Все какие-то грустные. Время, в самом деле, такое, что ли?..

Я слышу в воздухе незримые изменения. Незримые изменения, ведущие в пропасть, необратимые. Дома рушатся, люди умирают, дороги вспучиваются, тонны снега обрушиваются на маленький Петербург. Сегодня, например, затопило клуб Тоннель (колбасная дискотека). От очевидца слышал, что там 13-14 летние подростки сидят в полном отрубе под наркотой.... притон наркоты. По свидетельству того же очевидца, это Божья кара за все преступления Тоннеля. Ха, а сколько еще таких Тоннелей в Петербурге?..

Я живу в ужасающее, темное, мертвое время. Уши, глаза, нос заткнуты гарью и злостью... тщетно пытаюсь найти дорогу в заваленном снегом Невском проспекте. Но почему я уверен, что что-то происходит незримое? Вроде, все к лучшему. Мне, например, повысили зарплату. В Питер, например, понаехали туристы. Люди точно стали жить материально лучше. Но что-то сломаось... что-то происходит зловещее. Если не произойдет войны, мы погибнем. Только общее несчастье способно сплотить людей, взорвать таланты, заставить вспомнить их о героизме, о жертве.

На улицах моего города каждый день горят книги.