Настроение:	creative
Музыка:	Жужжание 5 кулеров компа

ЭПОПЕЯ (часть 1)
Я смотрел на серую стену дома напротив и ощущал грусть. Небо над крышей дома было точно такого же цвета, как и сам дом, разве что немного светлее. Третьесортный бетон – вот что такое серое петербургское небо. Некоторое время я смотрел на эту неразличимую грань между домом и небом и пропускал сквозь себя это свинцовое ощущение томления… но желтый свет кухни звал назад.

Обожаю свинцовый шелк рассерженного моря. Суровые люди на железных кораблях разрезают бесконечные волны, осыпаемые белыми драгоценными брызгами… все это точно есть где-то, и даже не так далеко, но детский крик с площадки внизу отвлекает мои мысли. И мои мысли плавно переводят меня к терпеливой курице, примерзшей к морозилке.

Папа Дани Ювачева настоятельно советовал сынишке записывать все свои мысли, любые, даже кажущиеся совсем незначительными, в блокнотик. Вот пришла в голову мысль, а ты ее – хоп! И в блокнотик. Как будто поймал муху в ладони. Я тоже хотел записывать мысли, но в метро так трясет! Да и скучно это. Начинаешь мысль записывать – и видишь, как слова не так отражают смысл, ну не то это. И в метро трясет…
Думал, что записывать мысли надо для того, чтобы потом их использовать в своей писанине. Мысли бывают совсем неплохие, они могут украсить любую твою прозу – главное их поймать. В блокнотик… хоп! И всего делов – вот и готова гениальная книга, которую можно продать за кучу денег и заслужить заслуженную любовь читателя, лучше слабого пола. Но скучно… мысли записывать. Какое-то скопидомство. Не тот масштаб.
А оказывается, мысли надо записывать не для использования их в писанине, нет. Это на самом деле просто зарядка ума. То, что ты записал – умерло, ты избавился от этого, освободив место для новых мыслей, которые набегают в два раза больше. Нельзя использовать их в своей писанине – это просто-навсего мертвечина.

Слушал бред своего безграмотного начальника… орал мне в трубку, что я скотина, что не появляюсь уже полтора месяца, что кормлю обещаниями, и что компьютеры созданы для того, чтобы я предупреждал его о своем нежелании приехать… Бог знает, для чего созданы компьютеры, но вот почитать пару-тройку хороших книг моему начальнику не помешало бы. Да и никому не помешало бы. Вот только… хорошие книги не делают человека счастливее, а лишь приближают к осознанию того, что земное счастье в высшей степени эфемерно, и лишь слабое отражение настоящего счастья. И вообще – все суета и страдание. Фигня какая. Но заставляет думать – это уже кое-что, правда?

Мой друг нашел хорошую формулировку – что такое «хорошие книги», «хорошее кино» и так далее. Это произведения, отмеченные подлинным талантом, по ту сторону нелепого разделения на «популярное» и «элитарное» искусство. Это настолько простая и ясная мысль, что становится совестно, как ты мог забыть о таких элементарных вещах.
…А как же усилия целого батальона интеллектуалов, сознательно культивирующих разделение элитарного и народного? Это просто шайка жлобов, куда опаснее гопников, отнимающих мобильные телефоны в вагоне пригородных электричек у молоденьких девочек…

Мне говорили: «никогда и ничего не бойся». Я читал: «Не бойся, потому что ты уже умер – вот мудрость». Это путь к яростному фанатизму, когда ты можешь поставить свою жизнь под угрозу, невзирая ни на какие внешние обстоятельства. Ты просто плюешь в лицо, или бьешь в ухо, зная, что уже проиграл. Бешенство. Кто остановит бешеного? Я молю Бога о том, чтобы он подарил мне подлинное бешенство, от которого в испуге отпрянули бы даже матерые злодеи, ибо нет у меня другого оружия. «Если тебе отрубили и руги и ноги, ты должен прогрызть шею врага, и еще семерым, лежащим под ним!» Добрая книжка «Хагакурэ». Добрая такая сказочка на ночь… Сегодня хачика, водителя, назвал «дерьмом», эта падла не хотела везти людей домой, хотя, судя по номеру маршрутки, должен был. Речь идет о пригородной маршрутке, и много людей вынуждены были искать другой способ доехать до дома… в ужасный мороз… в пригород… из-за этого хачика… будь у меня ствол, я бы заставил его поехать туда. Но у меня только мое бешенство, глухо стонущее в застенках боязливого сознания. Самурайские мечи очень красивы. Они хорошо бы смотрелись, будучи воткнуты в хачиковские глаза.

Я видел ангелов. Они смотрели прямо в мою душу. Они испытующе смотрели, не веря, и не хотели отдавать свое добро просто так, проверяли меня, а могу ли я его правильно использовать? Достоин ли я?
Достоин ли я, вашу так мать, вонючие ангелы, чтоб вы все сдохли, ублюдки!
Однажды я видел уже их. Они отравили мою жизнь на много лет вперед… вот как это произошло.

Небольшой класс обычной советской школы, пыльный паркет, тесные парты с десятком слоев темно-зеленой краски… мы, маленькие, несмышленые дети старательно дежурим по классу. Хотим стать прилежными октябрятами, чтобы на нашу тетрадку приклеили красную звезду. Это красиво – красная звезда на зеленом фоне обложки. Мы только вдвоем в классе – я и она. Она в коричневом платье и белом фартуке, все как положено, поливает цветы. Я собираю бумажки в партах… веселое желтое солнце… о Господи, эти рентгеновские лучи солнца, которое уже все знало тогда! Черт, ведь мне было всего восемь лет, что оно хотело от меня? Что они все захотели от меня??.. мы поспорили с ней тогда, какие у нее глаза. Она смотрела на меня, и я вглядывался в эти удивительные глаза, с тонкими серыми волокнами радужки, с внимательными черными зрачками… половина ее лица была залита солнцем, обильная зеленая растительность на подоконнике рычала гимны голубому небу за неровным стеклом окон, а я смотрел… Как вы думаете, семь лет безнадежной любви – это шутки? Это совсем-совсем не шутки. Я помню этот ее взгляд тогда в мельчайших подробностях, помню даже запах пыли, исходящий от паркетного зашарканного пола, на меня смотрела совсем не она, на меня смотрели хмурые ангелы и выносили свой приговор. И меня не покидает чувство ужасного одиночества с тех пор. Я даже не уверен, была ли любовь. Но тоска, раздирающая всю грудь, срывающая нервные нити, режущая и кромсающая все нутро, наваливалась на меня и мне некуда было деваться… Ее инициалы были для меня дороже любой самой священной молитвы.

На меня снова, второй раз в жизни, смотрели ангелы. На этот раз они внимательно смотрели на меня из глубин невероятно красивых глаз, и решали между собой – достоин ли я? Я могу решить все их волнения и всю их нерешительность одним ударом ножа. Потому что второй раз такого нельзя вынести.

Теперь я буду записывать свои мысли, как Даня Ювачев. Я хочу написать книгу. Это как свадьба. Но мне не найти сюжет, я боюсь своего пустословия, у меня корявый слог… поэтому я, подобно бодибилдеру, буду пока тренировать ум и поганить настроение своим случайным читателям. Их не так уж и много…