Evanescence
На днях я прочел в Интернете о том, что гитарист группы Evanescence по имени Бен Муд покинул группу, причем сделал это довольно странным образом. В период, когда группа гастролировала в Германии, Бен сложил свои вещи и уехал в Америку, никому ничего не сказав. С тех пор его никто не видел и не слышал (текст взят с muzz.ru)

Эта небольшая по объему заметка вызвала во мне кучу противоречивых эмоций. Почему Бен так неожиданно свалил из набирающей обороты и очень популярной группы? Ему что, не захотелось денег и славы? Или он просто решил за что-то наказать вокалистку (и, по моим личным соображениям, свою девушку) Эмми Ли? Или вот еще такой вариант – он понял свою никчемность и бездарность и решил покинуть группу, чтобы, наоборот, не портить своим вонючим присутствием талант Эмми? А вот еще один, не менее вероятный вариант: Бен Муд решил свалить просто так, потому что ему так захотелось. Ну, из-за какой-то такой внутренней потребности. А может, просто объявились его кредиторы, которые в детстве дали ему денег в долг, а теперь пришли с калашами и потребовали долг назад? А может, именно Бен придумал название Evanescence (Исчезновение) и теперь решил сыграть давно уже запланированную роль Исчезнувшего счастья? А может, его бунтарский дух молодого панка-кобеля восстал против условностей творчества под знаком Лейбла?

Бен Муд сам по себе не достоин столь пристального внимания. Судя по отрывочным статейкам, а также по его манерам, по поведению и, самое главное, по аранжировкам композиций Evanescence, это обычный такой американский мужик, играющий на электрогитаре и плохо представляющий себе, как называется столица Ирана. Или какой-нибудь другой страны. Достаточно послушать любую композицию Evanescence, чтобы сразу бросилось в уши обилие гитарного рева и барабанного стучания безо всякой видимой надобности. Разумеется, контраст красивого женского вокала Эмми и рев тяжелых задрюченных дисторшнами гитар производит какое-то впечатление, но никогда еще отсутствие вкуса не называлось музыкальным стилем, хотя такие попытки предпринимаются в совеременной музыкальной культуре на каждом шагу. Впрочем, я не знаю, кто на самом деле делал аранжировки, так как Бен Муд и Эмми Ли (первоначальный состав Evanescence до заключения контракта с лейблом) писали, видимо, вместе. Но подозреваю, что многочисленные сессионные музыканты не принимали активного участия в аранжировках. И, судя по явному тяготению Эмми к настоящей готике, вряд ли ее привлекали тяжелые металлические риффаки образца 80-х годов. Хотя не судите меня строго, моя заметка очень субьективна и сплошь построена на моих собственных метафизических переживаниях, которым я придаю, возможно, слишком большое значение.

Восклицание моего друга: «Посмотри, какие рожи рядом с ней на обложке!» Я послушно беру в руки бумажку и вглядываюсь в затуманенные синие лица рядом с Эмми. Да, мало радостного. Они хотели контраст гитар и сексуального вокала? А на самом деле получили контраст спившихся, мятых, толстых харь с сильной, красивой и талантливой Эмми в центре обложки с пронизывающим взглядом, взглядом, который протыкает насквозь весь этот чертов мир. Разве может человек, обожравшийся хот-догов, трясущий мудями под рев стека пронзить мир? Ну, он может пронзить воображение пары-тройки друзей, но, честно говоря, так играть на гитаре, как играют уважаемые господа музыканты из Evanescence, может почти любой подросток в Америке. С таким подходом ты мир не пронзишь. Да и на фиг его пронизывать, если есть вкусный хот-дог и большой стек?

Восклицание мое: «Господи, она точно влюблена в этого Бена, который в клипе My Immortal показывает язык проходящей мимо съемочной группе! Но как… как это возможно? Он точно не заинтересован в том, чтобы выпукло подать ее личную индивидуальность! И даже, что просто омерзительно, наоборот!» Потому что голос Эмми почти на всех композициях прописан слегка сзади гитар, которые буквально забивают ее своим бестолковым ревом. Кроме того, в очень многих местах Эмми поет без интереса, как будто ей скучно петь. Видимо, так и есть. Но парни при этом, что называется, прокачивают по полной! Им до фени, что Эмми скучно. Может, они специально такой контраст хотели – типа, они колбасят как сумасшедшие, а Эмми там скучающим голоском выводит нотки…

Эмми, по моему твердому убеждению, а также по твердому убеждению моего друга, рождена для того, чтобы быть Личностью с большой буквы.
С чего я это взял? Ну да, у Эмми отличный фотограф, он сделал ей классный имидж. Но у нас есть и обычные фотки из жизни, и при одном взгляде на Эмми складывается ощущение сильной и волевой женщины. Ну, я плохой физиогномист. Но я музыкант, и я слышал, как поет Эмми в те немногие моменты, когда ей НЕ скучно с ее музыкантами. Ее голос – как ножницы, которые разрезают твое сердце по живому. Любой музыкант мечтает о такой вокалистке. Эмми точно чувствует свой талант и свою неординарность… но мир, как всегда, оказался банален.

Итак, начнем с самого начала. Группа Evanescence изначально состояла из двух людей – гитариста Бена Муд и Эмми Ли, женщины потрясающей силы и поражающей воображение вокалом. С конца девяностых они мутили потихоньку свой проект, но постоянного состава так и не смогли добиться (хм, учитывая, что Эмми сейчас 20 лет, чего они могли добиться четыре года назад, когда ей было всего лишь шестнадцать?) Играли по всяким специально предназначенным для этого местам с разными музыкантами, так называемыми «сессионными», если верить тексту из обильно расплодившихся в Интернете статей, за двадцатник бачей или за сытный обед. Ой-ой-ой, голодные американские рок-музыканты, играют за сытный обед! Я думал, это только в Петербурге, в клубе Fireball возможно…
С самого начала Бен лудил на своей гитаре своими ручками, тряс мудями и кричал «Панки Хой!». Эмми, только-только начинающая осознавать силу своей сексуальности, с обожанием смотрела на своего любимого панка и была вполне счастлива во всей этой омерзительной тусовке. Но совсем недавно они подписали контракт с лейблом и началась свосем-совсем другая жизнь.
Гастроли, обязательные альбомы, клипаки, раскрутка, деньги, навязанные лейблом музыканты….стоп! Это место надо отметить.
Не стоит говорить о том, что вся эта лейбельная жизнь интересна только поначалу, когда снимают твой первый в жизни профессиональный клип, когда ты впервые попадаешь на верхушки продажных хит-парадов… ты ослеплен и не видишь за этим тщательно продуманной и отлаженной бизнес-машины. А даже если и видишь, что не обращаешь на это внимания, потому что все это – первый клип и т.д. – происходит не с кем-то там, а именно с тобой, прямо сейчас! Это как будто тебя кидают первый раз в море, столь желанное и доброе. Но потом на смену приходит дрочиловка. Ты обязан написать песни, потому что контракт. Ты обязан в любом состоянии, хочешь ты этого, или нет, выступить в городе Говнюнск, в штате Говночилло, потому что контракт. И самое мерзкое – ты должен все обсуждать со специалистами из лейбла, писаться у них и ни в коем случае не проявлять излишнюю самостоятельность. Потому что ты – источник дохода многих людей, и если ты вдруг решишь, что тебе неохота сегодня играть в городе Говнюнск штата Говночилло, то с десяток людей обломятся с прибылью.
Впрочем, если ты сложившийся музыкант и посвятил всю свою жизнь музыке, то для тебя вряд ли будет важно, какой именно лейбл, какой именно город. Потому как сцена – это твоя жизнь, и лейбл дает ее тебе. А если ты -- двадцатилетняя молодая амбициозная девушка, чувствующая свою неповторимость, свою силу, волю к действию? В таком случае, лейбл может сыграть с молодой и неокрепшей душой злую шутку.
Итак, лейбл дал группе Evanescence барабанщика и басиста сообразно тому стилю, в котором планируется группу раскручивать. Желательно, чтобы этот стиль был понятен и четко определен, но если он будет понятен и определен, но еще не будет иметь названия, то совсем хорошо. Итак, каким же видится стиль группы Evanescence благодетельному лейблу?
Жирный барабанщик, настоящее мясо, который лупит по барабанам и тарелкам так, что пот изо всех его жирных пор вылетает наружу и пачкает объектив камеры. В Америке мало барабанщиков? Хорошенькая ритм-секция.
Басист. А басиста как будто бы и нет. Ну, он просто никакой.
Гитарист. Бен Муд. Герой клипушника My Immortal, единственного доступного в Интернете клипа. Это не только гитарист с мерзкой харей и козлиной бородой, с походкой слегка пьяного матроса и с маловразумительным музыкальным мышлением, это еще и мечта всей жизни Эмми (так прописано в имидже, в экранном образе Эмми). И, похоже, хотя это и не афишируется, в реальной жизни – тоже.
Вокалистка Эмми. Маленькая девочка, юная, с пышными волосами, с высоким голосом, которая резко контрастирует ужасному перцу за барабанами, которая, тем не менее, может петь злобно, когда захочет. Самое главное – в ее голосе есть индивидуальные интонации, чего, в принципе, достаточно для успешных продаж.
Эмми вообще не нужен какой-либо особый контраст. Ее голос сам по себе уже достаточен. Это какие же надо иметь мозги, чтобы противопоставлять ее выразительный голос толстому жирдяю барабанщику, чтобы сделать его еще более выразительным? Главное – господа из лейбла вообще не понимают, или понимают не вполне, какой эффект может производить Эмми безо всяких дополнительных примочек, они просто не понимают ее индивидуальности, иначе как понимать их жалкие потуги выделить голос за счет контраста? Или, возможно, они знают, кто будет покупать диски – тинейджеры с залитыми пивом мозгами, которые не могут без громких барабанов и банки водки? И этим самым потенциальным покупателями обязательны нужны такого рода контрасты. Но тогда это еще хуже – господа из лейбла сознательно принижают достоинства вокала Эмми, заглушая ее мрачными рифами, чтобы выгоднее ее продать…
Если ты не вполне осознаешь ярчайшую индивидуальность Эмми, то, какой бы ты не был суперпрофессионал, ты не сможешь сделать ничего для нее, или, что еще хуже, навредишь.

Если мое чувство Эмми верно, то это – медленно закрывающаяся крышка гроба для ее таланта и индивидуальности.

И вот, козлиный Бен покидает группу, покидает безо всякой видимой причины, подло и неожиданно. По сути, группы Evanescence больше нет, есть только Эмми и ее контракт с лейблом. Но так как вышеуказанный десяток людей не хотят обломиться с прибылью, концерты продолжатся, и группа Evanescence еще далека от развала, хотя мир уже нанес свой первый и очень жестокий удар по Эмми. Таких ударов будет еще много. Если Эмми поймет, что она должна следовать своей судьбе наперекор всему, что есть у нее на пути, то она выстоит и станет, возможно, самым значительным явлением на почти угасшем музыкальном небосклоне так называемого Запада. Но это не будет иметь такого значения по сравнению с той грандиозной болью, которую Эмми уже несет в себе, несет заранее, еще ни о чем не подозревая.

А теперь давайте усядемся поудобнее в мягкие кресла, возьмем в правую руку поп-корн, левой рукой давайте обнимем наших любимых «телок» и будем, затаив дыхание, наблюдать за восходом и величественным закатом группы Evanescence и умирающей каждое мгновение Эмми Ли. Мир не потерпит нахождения в нем больших талантов, людей, идущих против него, даже не подозревающих о своем противостоянии. Эмми не повезло, в ее судьбе заложена невыносимая драма противостояния с миром, с людьми, которыми она любит, с псевдокультурой, зловеще накрывшей все вокруг. Она – как внезапно вспыхнувший свет, ослепительный, который никому не нужен, которому никто не придает значение, который тщательно пытаются похоронить под ревом гитар, под безвкусицей. У мира одни и те же схемы борьбы с выдающимися людьми, они все известны и непререкаемы. Ее талант и неповторимость уже продают в ларьках, ее уже наказали за ее боль, перемешанную с ослепительным счастьем, и ей еще много предстоит выстрадать.

…
Есть способ, с помощью которого можно если не спасти талант Эмми, то, по крайней мере, выждать время, в течение которого она смогла бы больше осознать себя и приготовить к предстоящим ужасам. Ей нужен другой, куда более серьезный лейбл. Работать под крылышком Дэвида Боуи, например. Я имею в виду его команду профессионалов – клипмейкеры, аранжировщики, дизайнеры, стилисты, и так далее. Самое главное – чтобы на ней не пытались сделать деньги, хотя бы сейчас. Или просто свалить в Россию, найти клевых музыкантов, отморозить себе петербургским ветром половину мозгов, забыть нахрен про своего любимого Бена, покушать шаверму у метро Горьковской, а затем, со свежими силами и абсолютной целеустремленностью, приехать назад в сгнившую Америку, окинуть новым взглядом свою угаснувшую родину и…
…и не забыть взять русских музыкантов с собой.

Это должна быть не больше, не меньше – революция.

Скажете, я путаю свои собственный амбиции с некоей чужой судьбой, которая меня, вообще-то, не касается? Да, есть немного. Могу сказать, что в плане музыки не существуют какие-либо территориальные границы, а в плане духа не существуют не только границы, но и вообще нет никаких препятствий. Мое сердце разрывается на части, когда я явственно вижу смерть счастья, это хуже обычной физической смерти, потому что счастье священно. Я чувствую боль, сродни той, которая жила и пульсировала во мне десять лет назад, когда покончил с собой Курт. Поэтому судьба Эмми касается меня, даже если я этого не хочу. Мое сердце идет против меня, как и в те уже далекие девяностые годы… голос Эмми, ее неподдельная искренность, и ужасный контраст с окружающими ее дебилами, ее бессмысленная и дикая любовь – это голос самого неба… голос Эмми должен разрезать этот хренов мир пополам, чтобы дерьмо вывалилось из его раны, и чтобы, наконец, вдалеке, на промывшемся от слез горизонте, появился долгожданный и любимый проблеск чистейшего, не омраченного ничем Счастья.