Рассказ коллеги
Колдунов забрался на унитаз с ногами и сыграл на гармошке «Интернационал».
Выходило неубедительно.
Тогда Колдунов надел семейные трусы в горошек, бабочку и коньки, предварил выступление покашливанием и обьявил: «Выступает Лисистрат Колдунов. «Интернационал».
Вышло как-то вяло и без огонька, тяжело и грузно, будто огромную жабу против её воли кинули в молочный бидон.
Колдунов надел зеркальные очки, малиновое боа и кожаную перчатку, позвал соседей и, забравшись на унитаз с ногами, сыграл на на гармошке «Интернационал».
Соседи зачарованно глазели на дарование, однако к концу притухли и горестно опустили ресницы. Колдунов понял про ускользнувшее от него упущение, слоновой костью застрявшее в горле, не дающееся в руки, как свободная портянка на ветру.
Он накрасил губы гуталином, манерно подчеркнув свою осведомлённость о современных декадентских поп-группах, следующим движением - встряхнув чубом - вновь отнёс себя к творческой академической молодёжи и замахнулся пальцами над клавиатурой.
Заворочался ключ. Это возвращался сосед по коммуналке, народный артист, почтенный член ордена маньеристов и профессор консерватории доктор Сигизмунд Сибелиусзон. Привлечённый компанией, он сразу же направил стопы к туалету, где на унитазе сидел накрашеный Колдунов в трусах, коньках, боа, очках и перчатке - увидев Сигизмунда, он немедленно тряхнул чубом и заиграл на гармошке «Интернационал».
«Брат, так ты в 14 такте на 3-й доле лажаешь. Там субдоминанта», - неделикатно прервал экстатичекое общение с Космосом профессор Сибелиусзон.
Колдунов, с дрожащими губами, рискуя провалиться в подиум от открывшейся правды, сбросил перчатку и сыграл на гармошке «Интернационал» как надо.
В это время в туалет проникли золотые лучи, и сиреневая звёздная пыль материализовалась в строгий лик композитора Дегейтера. Розовый нимб плясал вкруг его чела - он улыбался. Слушателей охватил священный восторг, на сей раз всё оказалось безупречно.

(с) Mathy