Почтовая эквилибристика
Хороший почтальон должен не только уметь проходить по 20 километров каждый день, но и обладать некоторыми навыками жонглера-эквилибриста.

Я иду по маршруту. Моя левая рука согнута, на ней лежит пачка «флэтс» - рекламы, журналов, больших писем, а также вручную отсортированных маленьких писем. Двумя пальцами левой руки, мизинцем и безымянным, я придерживаю эту пачку, чтобы она не разлеталась. Можно, конечно, прижимать ее пузом (или грудью, у кого что есть), но пальцами надежнее. В жаркую погоду между пачкой и рукой я кладу пластмассовую пластину – чтобы почта не намокала от моего пота. Тремя пальцами левой руки, большим, указательным и средним, я держу пачку «дипиэсок» - автоматически отсортированных писем.

На правом плече у меня висит сумка. Снаружи на сумке болтается антисобачий флакончик, внутри лежат сканер, извещения, бандероли, небольшие посылки и, если этот участок («рилей») длинный, то пачки почты на вторую половину рилея. Правой рукой я на ходу отбираю почту для следующего дома. Сначала дипиэски, откидывая в сумку ошибки сортировки и письма, адресованные переехавшим жильцам. Америка – страна подвижная, здесь люди часто меняют место жительства. Всех переехавших запомнить невозможно, поэтому в пачке «флэтс» у меня лежат специальные карточки с именами недавних «переезжантов». Их письма я отнесу обратно на станцию. Ошибок сортировки в обычные дни бывает штук пять-десять на маршрут, но иногда случаются плохие дни, когда в сортировочной машине что-то сбивается, и тогда число не туда попавших писем исчисляется десятками. Все ошибки делятся на 3 категории: “missequenced” (принадлежат моему маршруту, но попали в неправильное место), “missorted” (наш почтовый индекс, но другой маршрут) и “missent” (другой почтовый индекс). По официальной инструкции, свои письма я должен доставить в тот же день, письма с других маршрутов отдать на ручную сортировку, а письма с чужими индексами отправить вместе с «исходящей» почтой, замазав черным фломастером неправильный штрих-код на нижней кромке письма. Следуя неофициальной инструкции, в тот же день я доставляю только те ошибки, которые попадают на оставшуюся часть моего маршрута, назад не возвращаюсь.

Отобрав «дипиэски», я начинаю перебирать «флэтс», отсортированные вручную. Ручную сортировку делает для меня Линда (или Брюс, когда у Линды выходной). Проверять Линду во вторую руку необходимо – живая и теплая Линда ошибается не реже, чем холодная и бездушная сортировочная машина. Чаще всего она кладет почту на правильный номер дома, но с другой улицы. Иногда цифры у нее в голове переворачиваются – 3705 оказывается в 3507. Конечно, было бы лучше, если бы я сам сортировал для себя почту, но «тишек» до такой работы не допускают. По должностной инструкции, нам вообще не положено «офисное время» - только «уличное время». Почту для нас сортируют постоянные почтальоны.

Отбирать почту необходимо на ходу, иначе маршрут за заданное время не пройти. Но смотреть все время на почту нельзя. Почтальоны ходят не по дорожкам, а напрямик, «огородами» (иначе тоже не успеть) – можно попасть в какую-нибудь ямку и оступиться. Правильная техника: взгляд на почту – взгляд под ноги – взгляд на почту – взгляд под ноги. Впрочем, наверх смотреть тоже надо: между некоторыми домами висят низко натянутые провода.

Итак, пачка для ближайшего дома отобрана. Если среди писем есть письмо со штрих-кодом – надо положить его сверху, временно перекинуть пачку на левую руку, правой достать из сумки сканер и отсканировать письмо. Как правило, «флэтс» шире, чем почтовая щель, поэтому я складываю пачку пополам, проведя ей по животу и перехватив пальцами.

Теперь надо открыть стеклянную «штормовую» дверь – такие двери есть практически в каждом доме. Делается это правой рукой, которой держишь почту для этого дома, освобождая пару пальцев для нажатия (поворота) ручки. Дверь на пружине – надо чем-то припереть ее. Распахнуть дверь и не глядя подставить ногу не рекомендуется – можно весьма чувствительно получить по лодыжке. Дальше нужно поднять крышку почтовой щели на внутренней двери. Это делается так: пачку «дипиэсок» удерживаешь двумя пальцами левой руки, большим и средним, а указательный вытягиваешь вперед и им поднимаешь крышку. Чаще всего щель на удобной высоте, но бывают и извращения: либо на высоте 10-15 сантиметров от пола (тогда надо наклониться или присесть), либо выше моего носа (тогда, поднимая вверх левую руку, надо следить за тем, чтобы «флэтс» не поехали вниз и не рассыпались). Потом надо правой рукой засунуть почту в щель. Если почты много, то она может не пролезть по толщине. Как одной рукой разделить пачку на две и каждую половину сложить вдвое – это я словами описать не могу, но на практике делаю.

У почтовой щели обычно есть еще одна, внутренняя крышка; она тоже на пружине. Если почты мало, то внутренняя крышка не откроется – пара писем просто сомнется и застрянет между крышками. Тогда указательный палец, которым держишь внешнюю крышку, нужно просунуть в щель и открыть им внутреннюю. Осторожно – со стороны почтальона внутренняя крышка может быть острой, об нее легко уколоться, поцарапаться или порезаться. Слишком глубоко засовывать свою конечность нельзя – с той стороны может находиться милая собачка, которая только и ждет, когда из щели покажется аппетитный палец почтальона. Случаи такие бывали, и не раз. Крышка обычно вращается на круглом стержне; если этот стержень разболтан, то между ним и верхней кромкой появляется пространство. Надо следить, чтобы почта туда не полезла, там она обязательно застрянет.

Другие возможные осложнения: в щели может торчать исходящая почта, которую надо забрать и положить в сумку. Если на этот адрес есть заказная корреспонденция, то надо стучаться и ждать хозяина, чтобы получить у него расписку. Если хозяин не выходит, то нужно отсканировать «попытку вручения» и положить вместе с почтой извещение. И, наконец, надо не забыть, что в сумке может быть посылка или бандероль для этого дома. Забудешь – придется возвращаться.

Почта доставлена, «отрабатываем отход». Казалось бы, чего проще – развернулся и пошел. Ан нет. На внутренней стороне «штормовой» двери есть ручка, которая удобно расположена как раз на уровне кольца ремня почтовой сумки. Если просто развернуться и пойти – дверь ручкой схватит тебя за это кольцо и резко дернет назад. Такое было со мной много раз, пока я не начал контролировать закрывающуюся дверь. А бывало и похуже. Первый раз разношу 51-й маршрут. В одном из домов дверь на тугой пружине синхронизируется с моим шагом и бьет острым нижним углом по ноге над кроссовкой, пробивая до крови. Отхожу, тихонько матерясь. «Только бледнолицый может дважды наступить на одни и те же грабли» – на следующий день я повторяю свой маневр, а дверь повторяет свой, и я получаю удар по свежей ссадине. Тут уж я запомнил этот дом и, подходя к нему, говорил двери: «Помню-помню тебя, подлая, на этот раз тебе не удастся меня ударить!»

Такая вот эквилибристика. Да, с весны этого года ситуация усложнилась, и почта приходит не в двух, а в трех форматах: к «флэтс» и «дипиэс» добавились FSS (Flats Sequencing System), автоматически отсортированные журналы и письма большого размера. Таких высот в «технике почтового секса», чтобы нести в руках и на ходу разбирать сразу три пачки – я пока не достиг, поэтому перед каждым рилеем перебираю и объединяю «флэтс» и «эфэсэс». Есть еще над чем поработать.