Бомба
Из незавершенного цикла "Работники пера и топора".

– Заебали они меня, Вань. Так заебали, что я в ФСБ позвонил, – сказал Манов и повесил трубу.
Кто над ним надругался? – осталось вопросом без ответа. Может быть, наши "акулы пера"?..
Только что сдали номер, и во многих кабинетах уже начали отмечать это замечательное событие: шел обычный четверговый schweinfest(*) – с песнями, художественными декламациями и даже танцами.
"Да-а-а. Эти заебут кого угодно", – думал я, открывая дверь мановского кабинета. Открыл и увидел его хозяина вопящим в телефон что-то нечленораздельно-матерное.
– Вот… Опять… – чуть отдышавшись сказал он. – Пятый раз звонит и говорит, что у нас бомба заложена.
Сложив в уме 1+1 и несколько офонарев от получившейся суммы, я присел на заботливо придвинутый стул. А за окном, в сентябрьской ночи, уже мелькали отсветы синего проблескового маячка.

* * *
Первыми примчались не чекисты, а менты-пэпээсники. Ворвавшись в помещение и пробежавшись по кабинетам, они принялись орать командирскими голосами: "Вы что тут – совсем охуели?! А ну – быстро все на улицу! Сейчас рванет!"
Даже узнав, в чем, собственно, дело, наши не очень-то заспешили на выход: надо ж тост закончить, а потом и водочку собрать, и закусочку…
В общем, так и пошли – с бутылками, стаканами и тарелками. Кое-кто со стульями и, я не побоюсь этого слова, – столами.
К тому времени уже подъехали из ФСБ и МЧС. Сотрудники губЧК привезли саперную собачку не помню какой породы.
Песику повезло. Как оказалось, из помещения вышли далеко не все. Спортотдельцы продолжали пьянку как ни в чем не бывало, и, когда к ним вошли люди в черной тактической униформе с закинутыми за спины автоматами и собачкой на поводке, они сказали: "Опа! Менты!" – и предложили псине бутерброд с колбасой. Та покосилась на своего инструктора, но тот был настолько поражен журналистским фатализмом, что команда "Фу" так и не прозвучала. Собачка воодушевилась этим молчанием – слизнула бутер одним движением языка.

* * *
Между тем, полчаса обнюхивания всех – даже самых укромных уголков редакции закончились ничем. И тут кто-то из начальников, слетевшихся на место возможного инцидента вслед за своими бойцами, обратил внимание на то, что у девятиэтажки, в которой до сих пор располагается "Вечёрка", есть цокольный этаж.
Где дверь, в него ведущая, мы не знали. Но прямо рядом с крыльцом зияло окошко в беспросветную подвальную мглу.
Я думал, что в него могут пролезть только кошки. Как выяснилось, ошибался.
Прозвучала команда найти подходящего добровольца. Из униформированной толпы пинками вытолкали самого компактного из всех – паренька ростом метр с кепкой. Если не ошибаюсь, водителя экипажа МЧС.
Он выдрой проскользнул внутрь и включил фонарь.
Через минуту из цоколя донеслось тревожное: "Что-то есть!"

* * *
Надеюсь, помните, почему полковники и генералы никогда не бегают(**). Это был как раз тот случай.
Начальство суетилось и орало на своих подчиненных. А те, как водится, – на нас: "Пошли вон отсюда! Что вы тут расселись?! Вам больше выпить негде?!"
Крича и беснуясь, правоохранители и спасатели поглядывали вверх – на жильцов восьми этажей, которые до пояса высунулись из своих окон. Эвакуировать их то ли не решились, то ли не удосужились. Поэтому начальственные нервы были на взводе.

* * *
Из подвального окошка появилась нога. За ней – обувная коробка, перевязанная толстой бечёвкой.
Увидев этот артефакт, все инстинктивно сделали шаг назад. Кое-кто – даже пять и десять.
Удерживая коробку на весу, – будто верблюд через игольное ушко, из подвала протиснулся доброволец-эмчеэсник. Вылез и замер, сияя гордостью за свой героический поступок.
К нему подошел эфэсбэшный сапер. Тот самый, с собакой на поводке. И спросил удивленно, но по-доброму:
– Ты зачем это в руки взял, мудило?
По фигуре героя стало заметно: он, пусть, не сразу, но осознал масштаб своей ошибки. Затрясся весь и… уронил коробку себе под ноги.
Те, кто увидел это падение, совершили прыжок с места назад. Некоторые – вероятно, служившие в "горячих точках" – попадали, в чем были, на асфальт. И только наши девки – как стояли с закуской, наколотой на вилки, так и остались стоять, глядя на нас словно на клоунов.

* * *
В коробке лежала "гражданка". Комплект цивильной одежды: джинсы, "олимпийка" и кеды. Очевидно, некий не шибко крупный курсант десантного училища ходил в этом барахле в "самоход".
Окна в цокольный этаж заварили буквально на следующий день. Заделали намертво, железными листами – так, что кошки очень обижались. Ходили вокруг заваренного лаза и грустно царапали стену. Потом кто-то сердобольный отогнул для них ломом край листа, которым заставили то самое подвальное окно.
Говорят, что из щели сразу же вылез кот – грустный, исхудавший, щурившийся от солнца. Единственный пострадавший во всей этой истории.  

(*)  schweinfest – (нем.) швайнфест, деревенский праздник по поводу убоя свиньи.
(**) потому что в мирное время это вызывает смех, а в военное – панику.