Весточка
Из цикла "Работники пера и топора".

В 2005 году я не попал на рязанский концерт Лаэртского, но весточку от Сани мне и Севке тогда все-таки принесли. На  плакате с лозунгом "Лопата – друг солдата. Где посрал – там и закопал" жирным черным маркером была нарисована фирменная лаэртская птица, неумолимо напоминавшая индоутку.

Вживую я услышал его... в редакции "Вечерней Рязани" – в декабре 1996 года. В 19:00 Лаэртский должен был дать свой  третий концерт в Косопузой, а перед этим в "Вечёрке" – пообщаться с нашими читателями по "прямой линии".
Михайлов купил пару ящиков импортного пива, посадил Сашу рядом с собой на разъебанный диван службы информации и впился глазами в телефон, предусмотрительно поставленный перед ними на какую-то табуретку.
Прошло пять минут, телефон молчал. Вероятно, тогдашние читатели "Вечернея Рязжани" не очень-то поняли, кто такой Лаэртский и почему мы устроили кипеж по поводу его приезда. Михайлов открыл бутылку пива и сделал могучий глоток – для укрепления нервов. Не помогло.
Звонок прозвучал, как выстрел. Звонил, спасая ситуацию, Виталик Леденев – из соседнего кабинета. Лаэртский принялся отвечать. Бурно жестикулировал, даже спел что-то полуречитативом. Затем повесил трубку.
В тягостном молчании прошли еще три минуты. Михайлов оторвал взгляд от телефона и выразительно посмотрел на нас. Половина присутствовавших едва ли не строем вышла из помещения.

Звонки посыпались один за другим. Соотношение наших и читательских вопросов колебалось около 50:50. Все это время в туалете была заперта индоутка – жуткий гибрид индейки и кряквы. Этакое чудо мичуринской биологии с бородавчатым индюшачьим надклювием и утиными перепончатыми лапами.
Если б та мутантка умела размножаться, всему живому пришел бы пиздец. Людей она совершенно не боялась, пряталась за смывным бачком унитаза лишь для того, чтобы больно, по-гусиному, ущипнуть жертву за голую жопу.
Это ей удалось аж дважды. Лаэртский не обратил ровно никакого внимания на вопли пострадавших. А обратить стоило. Не каждый же день рязанские девки без трусов из сортира выпадают...
Индоутку откуда-то притащил Проскурин. Специально для Лаэртского. Потому что тот пернатых рисовать любит.
По окончании "прямой линии" Саня взал птицу в руки. Она тут же попыталась клюнуть его в глаз. Лаэртский не обиделся и сказал, что дарит ей жизнь.
Как бы не так. Когда мы отправились на концерт, индоутку сварил и съел сторож Данилыч. Он пришел на дежурство, а там – это.
Такие у нас тогда процветали простецкие нравы.