Великая цыганская война
Из цикла "Мифы и легенды Черненького озера".

С чего начался этот сыр-бор, теперь вряд ли кто вспомнит. Но и так понятно, что анархический «Космос» и по-бюргерски добропорядочные «водяные» не слишком комфортно ощущали себя на одной, пусть и Большой, поляне. Такую личную неприязнь испытывали, что кушать не могли.
Боевые действия начались с акций психологического подавления, умело организованных горластыми «водяными» тетками. Один из первых скандалов был закатан по поводу очередной «космической» свадьбы – мероприятия шумного, пьяного и крайне обременительного для тех, кто ночует ближе 500 метров от эпицентра.

Жениться на «Космосе» и правда умеют. Галя Лю и Артистка Браткова однажды попали в список приглашенных. Пришли. Осмотрелись. Услышали первый вопрос гостеприимных хозяев: «Девки, вы водку из ведра будете?»
«Наверное», – пожали плечами девки. Полагали, это шутка такая, а видят – приносят им ведро. Новое. Блестящее. Оцинкованное. До краев налитое какой-то прозрачной жидкостью, в которой плавают сосновые иголки.
Видно, долго под деревом стояло. Вот и нападало туда.
Галя кумекает: «Пить? Не пить?»
Решает уклониться: «Хреновая у вас водка, – говорит. – Грязная какая-то».
А гостеприимные хозяева – хуяк ведро в кусты! И орут в темноту: «Разведите еще десять литров! Свеженького!»
То есть, понимаете диспозицию? С одной стороны – крикливые «водяные» барыни, у которых «космические» свадьбы уже из ушей торчат. С другой – толпа предприимчивых разгильдяев с активным панковским прошлым, а на тот момент – и настоящим.
Разумеется, «Космос» ответил несимметрично: скандалить не стали – послали теток на хуй и приступили к диверсиям. Одному герою удалось нассать в «водяной» чай, который неосмотрительно отнесли в лес охладиться. Другой взял барабаны бонго и устроил ночную кочующую драм-сессию по периметру «водяного» стойбища.
Четыре часа долбил дятлом. Руки себе в котлеты замесил. Но своего добился: к утру особенно нервные обитатели осажденного лагеря забились в истерике.
День ото дня к осаде подключались все новые и новые силы – как греческие племена, собиравшиеся под стенами Трои. Апофеозом войны стал мем, умело вброшенный Кришной. Это громогласно-обормотистое «Ненавижу ебаных цыган!» звучало в ночной тишине чаще, чем кукушкино кукование. И все вокруг отлично знали, что за цыгане имеются в виду.
«Водяные» искренне дивились величине своего антирейтинга. Самые умные из них пытались перевести конфликт в дипломатическую плоскость. Удобный случай подвернулся вполне удачно.
Жарким похмельным утром Тролль и Ширик шатались по лесу и чуток ошиблись азимутом. Вынесло их не на «Космос», а прямиком к «водяным», которые только что разбрелись после завтрака.
За столом сидел Рома Черняев, на столе с вечера стояли шесть пузырей водки.
Контакт произошел, как у Робинзона и Пятницы.
Представьте себе… Вы только что позавтракали. Сидите. Перевариваете. И вдруг видите, что на расстоянии меткого броска бутылкой стоят два папуаса. Один, патлатый, – почему-то в дамском бюстгалтере. Другой – со слишком явными следами морального разложения на лице и тремором в членах.
Рома жестом пригласил их к столу. Налил. Дал закусить. Дождался, пока исчезнут симптомы, и задал ключевой вопрос: «Почему вы нас так не любите?»
Шира и Тролль что-то промычали в ответ и попросили еще. Ибо для того, чтобы объяснить суть антагонистических противоречий между процветающим яппи и отмороженным панком, одного стакана мало.
Маловато оказалось и трех.
И четырех.
И пяти.
После шестого они молча встали и пошли.
Затем как-то пошла на спад и Великая цыганская война.
Даже боевой клич борцов с цыганщиной – и тот стал звучать в ночи реже и тише. Пока вовсе не вышел из употребления.

* * *

Мир наступил, но осадок остался. Исчез он лишь пожарным летом 2010 года, когда лес тушили все – и йаппи, и панки.