Как я ставил "Двух ангелов.." в табакерке. Часть 1
1.Пьеса.

Мне рассказывали актеры, что после ее читки Табаковым все его заштатные режиссеры от пьесы отказались. У Табакова есть заштатные режиссеры. Это и те, кто в штате его и те, кто вроде пока не в штате, и даже не в Штатах, а вроде еще как в Канаде. «Пошлость! Пошлятина!» - это сказали не они. Это говорил на моих репетициях много раз Табаков. «Вот это все – вымммарываем!» - делал он на страницах широкие кресты, - «чтобы не мешало делу!»
- Олег Палыч! Это не лишнее!! Это по смыслу нужно. А реплика «Этот едет – тот летит» вообще достойна пера Ионеско.
- Ни-ког-да!!!! Никогда Ионеско не пробавлялся такой чепухой!!! Почитай «Носороги»!!!!
Я иногда удивлялся даже, за какую моль он меня держит. Может за своего студента. Или, вообще, за студийца из Одесского Дома актера, куда он меня взял двадцать с лишним лет назад. Да и бросил. Директрису из партии поперли за растрату денег на него. Так и говорили: из-за Табакова остановился план мероприятий. Бабки есть – будет и педагогика. Если нет – извините. О.П. любит часто рассказывать (я три раза слышал эту байку) как «за несколько косарей зеленью заставил себя две недели сидеть с толстыми тетками во Флориде, чуть до инфаркта себя не довел, но контракт – не разорвал!» Заплатят хорошо – наверное и сам пьесу напишет. Не постыдится. «Бабки – мера всех вещей и единственный критерий правильного творческого процесса!»- можно повесить на его МХАТе рядом с объявлением «Билеты на №13 все проданы».
Но заштатные режиссеры ничего такого не сказали про пьесу, а лишь поддакивали и обговаривали себе другие названия. Дела идут хреново. Посещаемость Табакерки падает. Спекулянтов нет. А они нужны. Без них – моветон. Нужна комедия. Шендерович в то время еще на ТВ-6 ежедневно. Касса будет. Нет режиссера.
- Пьесу хочешь прочесть? - Хомяков Миша звонит мне.
- Я прочту, но толку,… ты сам знаешь…с Табаковым не в этой жизни. После всего, что я про него написал.
- Да он ничего не читает.
- Ну, так - докладывают. – (Наивный я все-таки в некоторых вопросах жизни. Человек если не имеет интереса к чему-либо, то и слушать ведь об этом не пытается. Но эта простая мысль мне всегда была почему-то удивительна и обнаруживалась не сразу.)
- Почитай.
- А кто автор?
- Шендерович.
- Ну, и ну…. Он, что – и пьесы пишет?
- А то.
- Ладно. Оставь на вахте.
- Давай.
- Давай.
Примерно так. На следующий день добросовестно забрал пьесу и стал читать. Первое впечатление: Боже! Какая же тухлятина!

Варианты названия: «Для тех, кто не спит», «Ордерок на убытие». Особенно «ордерок»…
Что же за несчастье! Да пусть остается уж «Два ангела, четыре человека». Это даже просто хорошо. Ладно. Значит… ночью к мужику в пижаме (кто же сейчас ходит в пижаме?) приходит типа ангел «в строгом костюме и шляпе» и начинает наезжать на пижамника.
Шутка №1 Стронциллов. …родились вы, стало быть, в Москве, 6 мая 1954 года…Хороший был денек, да?
Пашкин. Я не помню.
Стронциллов. Бром надо пить….. А какой у нас сейчас год?

И так далее. Наверное, ударным местом автор считал: - А нейтрон – это сколько?
- Это, Иван Андреевич, практически с гулькин хер.
(Может кому и не смешно, но публика в зале реагирует железно.)
Сюжет из какого-то японского фильма, папки какие-то жэковские и персонажи небесной канцелярии хорошо отдают образцовским кукольным театром про сотворение мира (даже забыл название). Но главная проблема в абсолютной неправдоподобности бытовой пьесы из-за мгновенного подчинении Пашкина Стронциллову. Ничего не написано больше того, что он берет его нахрапом. Это проблема. Второй акт даже читать бессмысленно. Хомяков звонит: - Ну, как?
- Никак. Не дочитал еще.
- Ты ж двое суток уже читаешь.
- Сложная пьеса. Что ты хочешь.
Прошло еще двое суток. Надо прочитать, все-таки, для очистки совести. Не судьба, видно. Не судьба мне поработать в нормальном профессиональном театре. Забегаловка «Вернисаж» на Беговой – пародия на нормальные условия. Я сам привозил фанеру для «Пира во время чумы». Сам ее красил. Сам мыл пол на сцене. До этого - лаборатории в ЦДХ. Фестиваль в Египте. Все сам. Нет времени сосредоточиться. Что-то все время упускаешь. Но даже если мне там что-нибудь и понравится – все равно ж Табаков не допустит. Ну, должен же он помнить как я бегал от милиционера по собранию театральных деятелей в мэрии и раздавал свои прокламации этим придуркам.

“ Дорогие товарищи!”- (Гром аплодисментов, разразившийся в конференц-зале мэрии на Новом Арбате я услышал аж на улице у входа в здание.) -
“ Разрешите объявить наш форум открытым. В сожженном Кремле в 1812 году Наполеон подписал указ о создании “Комеди Франсез”. Позже, в 1941-м, правительство СССР вывозит из Москвы все самое ценное и среди самого ценного спасает театры. Сегодня российский театр в опасности... Как нам жить? Как сохранить и не дать погибнуть нашим театрам?”
Через час кто-то уже потянулся к выходу:
- И Москва оккупирована, и страна. Вывозить театр некуда. Решили поломать комедию.
Ю.Лужков:
- Я согласился стать председателем оргкомитета форума, поскольку осознаю, что как власть не могу существовать без культуры. Зритель должен вобрать красоту интеллекта. А форум - это удар интеллекта!
Разговор в темном углу зала под козырьком галерки. Председатель Комитета по Культуре г.Москвы, (до этого - помощник председателя мосгорсовета В.В.Гришина), зловещим шепотом обращается ко мне: - Тебе кто разрешил распространять здесь листовки? Отвечай! Я тебя спрашиваю: у тебя есть разрешение?
- Есть.
- Кто разрешил? (Очень конкретно спрашивает.)
- Я разрешил.
- Да кто ты такой?!
- Председатель теневого комитета по культуре.
- (Перекошенная физиономия изображающая язвительную улыбку.) Да я сегодня же возбуждаю против тебя... Дай экземпляр! Тебе кто разрешил меня фотографировать?
- Берите, пожалуйста.
- А ну, выйдем!
- Не мешайте слушать, пожалуйста.
- Вот я тебя сейчас б... (пытается схватить меня за локоть.)
- Ну,ну,ну!
Бугаев скрывается за дверью. На «камчатке» в окружении свиты Райхельгауза, Розовского и Шейко сидит презрительно улыбающийся Табаков как Евгений Онегин в пол-оборота к сцене:
- Дай-ка, сынок, мне экземплярчик, что ты там описуешь?
- Дак…. вам это не нужно, Олег Палыч.
Выбирают редакционную комиссию. Представитель Саха-ресублики докладывает о необходимости возрождения национального эпоса алонхо. Вспоминают, что последняя всероссийская конференция собиралась до войны (“А потом всех забрали и арестовали”,- весело заметил из президиума Юрий Любимов.) Через десять минут объявляется перерыв и после сытного обеда заседание расходится по секциям. Меня везут в одну из секций 6-го отделения милиции на Арбате и держат без еды, без адвоката, без возможности телефонного звонка и без объявления обвинений. За решеткой в общей камере задержанных со мной сидят, стоят и лежат три наркомана, три таджика, два курда, человек без фотокарточки в паспорте, уличный живописец, аранжировщик популярной музыки (ударивший милиционера, пытавшегося задержать его нетрезвую супругу, которая в соседней камере пытается повеситься). С нее снимают шарф, куртку, тесемку, шнурки и даже ботинки. Ей становиться холодно. Плачет истерически. Ее пытаются успокоить две цыганки с грудными детьми. Дети не плачут. От голода видно - нет сил. Торговка овощами, отпихнувшая милиционера за удар ногой по ящику с помидорами, кроет матом милицию и Лужкова. Сначала отпускают наркоманов, они должны заплатить штраф по восемь рублей. У одного нет и восьми. Он сидит еще час. Потом их отпускают. Затем кто-то пришел за таджиками. Свободны. Тоже и курды. Жену аранжировщика увозят в вытрезвитель. Постепенно ситуация рассасывается. Ближе к ночи отпускают и аранжировщика. Появляется начальник:
- Кто здесь Сторчак?
- Я.
- Ты в ПНД не состоишь на учете?
- Нет. Я у вас уже восемь часов и мне не дают позвонить домой.
- Тебя сказали до утра держать.
- Да я согласен, только дайте позвонить, родственники будут волноваться.
Голый номер. Еще через два часа отнимают шапку, шарф, шнурки, ремень, часы, и т.д. И помещают в очень холодный, темный карцер с заплеванными кровью стенами и двумя во... подозреваемыми.
Сергей Женовач (секция драматических театров): - Стационарный театр стал настолько закостенелым, неподвижным и замкнутым на себе, что сегодня необходимо просто открыть форточки и его проветрить. Сегодня эти театры представляют собой коллективы случайно попавших в одно учреждение людей. Эти театры превратились в дома терпимости, в том смысле, что их обитатели друг друга как-то терпят. Выход только один: замещение должностей руководителей театров на конкурсной основе.
В холодной секции 6-го отделения тусовка “колени в колени” на холодном полу превращается через полтора часа в пытку холодом. Фактически, теперь это камера пыток. Самый умный тот, кто оказался в середине. Кто с краю - замерзает или со спины или с коленок. Утром выяснилось: фамилия того, что в середине - Березовский.
Зам.прокурора с утренней проверкой и материнской ноткой в голосе, обращается к трем посиневшим, озверевшим молодым людям:
- Кто Сторчак?
- Я.
- Чего ты там распространял?
- Инт...т..тересовался п...п..принципами распределения финансирования выделяемого театрам из б..б..бюджета.
- А чего там было выяснять? “В карман!” - вот и все принципы! Видишь какая у него фамилия интересная? А ведь это - не настоящий Березовский! Не настоящий!
Вопросы есть?
- П..п..позвонить не дают п...п...почему т..то?
- Да, это я с ними борюсь. Это есть у них такой стиль. Ничего не поделаешь.
Александр Калягин председатель СТД: - Театральная система, созданная в одной общественно-политической формации, никак не может приспособиться к условиям другой.
Разговор в милицейском газике.
Конвойный милиционер: - Ты кто?
Я: - Режиссер.
- В каком театре?
- У меня антреприза.
- Стриптиз? Интересно. Ну-т-ка, расскажи...
- Антреприза, а не стриптиз. Это когда актеры из разных московских театров собираются...
- А за что задержан? Ну-т-ка...(Открывает протокол, читает.) “...Громко разговаривал...” В котором часу?
- В час пятьдесят.
- Ночи?
- Дня.
- А, какую ж сволочь ты разбудил в это время? (Читает.) “...в конференц-зале мэрии...” Не понял. Ты где живешь?
- На шестнадцатой парковой.
- А как же ты докричался? А!... Днем. Правильно. Ну, б...-.дела!...
Суд. В комнате шесть квадратных метров - четыре человека. Я и конвойный - стоя. За столом - судья. Рядом - свидетель - милиционер из мэрии. Ни присяжных, ни адвоката. По семейному.
Судья: - Задержанный - Сторчак В.А., 62-го года рождения, украинец, образование высшее, женат, имеющий одного ребенка, ранее не судимый, к административной ответственности не привлекался, на учете в ПНД не состоит, в наркологии не состоит, место жительство - Москва...так... что желаете сказать, задержанный?
Я: - Желая увернуться от физической расправы председателя Комитета по Культуре Москвы Бугаева, который раньше неоднократно пытался меня избить, в том числе и с помощью своих охранников, одетых куда более воинственно чем милиционер подошедший ко мне вместе с ним в темном углу конференц-зала (без фуражки и портупеи, без оружия и в рубашке на выпуску), я не поверил, что милиционер мог таким образом прислуживать господину Бугаеву и принял его за пожарника или вахтера. Поэтому, перескочив через ряд кресел, я постарался оказаться на свету, чтобы привлечь внимание окружающих. И они прекратили преследование. Люди просили дать им свежий номер газеты “Комитет по Культуре”, редактором которой я являюсь, и сообщили, что меня на выходе из зала ждет милиция. Раздав тираж, я вышел и добровольно сдался трем милиционерам с рациями и оружием.
То есть, я хочу сказать, что я отпрыгнул не от милиционера, а от Бугаева.
Судья: - Нашел место, где прыгать.
Постановление. 2 марта 1999г. народный судья Пресненского м/м районного народного суда г.Москвы Филлипова Е.В. рассмотрев административное дело по ст.165 Кодекса РСФСР ... установил: 1 марта 1999г. в 13.20 Сторчак В.А., находясь в конференц-зале здания Мэрии по адресу: г.Москва, ул. Арбат д.21 при проведении собрания распространял литературу, мешая нормальному ведению собрания. На требования сотрудников милиции предъявить документы ответил отказом, начал бегать по залу, громко кричал, вырывался от сотрудников, прыгал через сиденья рядов, оказав неповиновение. Гр. Сторчак В.А. вину свою признал частично. При назначении наказания учитываю: (пропуск), и считаю необходимым назначить наказание в виде штрафа в сумме 900 (девятьсот) рублей. Вещественные доказательства (пропуск). В силу ст.266 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях постановление окончательное и обжалованию не подлежит.
В день закрытия форума вице-мэр В.П.Шанцев призвал повысить цены на билеты для тех зрителей, кто способен платить, а с другой стороны - с помощью муниципальных властей вводить систему дешевых абонементов для малоимущих. “Без этого произойдет творческое захирение”,- так он выразился.
Но кто-то же должен заниматься, собственно, культурой!?
Блин.