| "Дай поебаться, сестра!" или Мораль одного самоубийства |
Aug. 11th, 2006|08:13 pm |
Все вы, конечно же, в курсе истории с агит-рассказом О. Газизовой "Помоги мне, сестра!". Рассказ был напечатан в ее журнале, который г-жа Газизова, после обрущившегося на нее шквала комментов, отчего-то прибила. Отчего она, женщина многоопытная в склоках и без особых комплексов, его удалила, мне не понятно. Есть кое-какие предположения, но не они предмет этого маленького исследования. И вообще, речь сейчас пойдет не о рассказе, а о людях, его прочитавших. И о том, что они там между строк вычитали. А сам рассказ не заслуживает и пары слов - графоманская, исполненная неприкрытой дидактики проза.
Во всей этой истории меня, как всегда, занимают люди и их характеры. А еще интереснее, что она обнажила тесную, практически 100% корреляцию между мерзостью, царящей в душе человека, и его национально ориентированным миросозерцанием.
Вот с это места - поподробнее.
Как известно, единственная и смертельная (как оказалось) претензия, которую предъявило Газизовой национально и патриотически озабоченная часть ЖЖ-общественности, состоит в том, что та якобы ратует за то, чтобы каждая русская девушка покорно ложилась под черножопого, едва тот поманит ее пальцем. Иными словами, чтобы русские признали свое рабское положение и смирились с ним.
Что тут скажешь? Действительно, человек, предлагающий нам такое, посылается нахуй без малейшего промедления, причем с отягчающими обстоятельствами - тут уже по настроению. Затравить этакого - милое, богоугодное дело. Но насколько соответствует предъявленная претензия реальности? И откуда она (претензия) вдруг взялась? Вот, что во всей этой истории интересно.
Давайте вспомним, что же написала Газизова и что она хотела нам сказать.
Итак, в провинциальном русском городке живет простая русская девушка Люба. Как очень скоро станет очевидным, девушка настолько чистая и неиспорченная, что, получив непристойное предложение, в растерянности не нашлась, что сказать, и чуть ли не убежала в панике. Но, кстати, не побежала, а "быстро пошла вперед" - тонкая деталь, разбирать роль которой мы сейчас не будем. Скажу только, что она подкрепляет чистый и непорочный до дебильности образ Любы.
Ситуация совершенно нежизненная. Чтобы работница провинциальной столовой в старинном русском городке не нашлась, что ответить на такое предложение??? Да у этого узбека год потом не стоял бы, услышь он то, что она ему сказала! Короче, все знают, что Нурали предложил ей поебаться, и что Любу, как честную и непорочную девушку, это предложение оскорбило до слез.
И вот она делится своей бедой с бабушкой. И что же многомудрая бабушка? А вот что:
Бабка покачала головой. "Когда я овдовела, мне было двадцать пять. И трое детей. И ни души вокруг. И вот так - до семидесяти. И никому ничего не скажешь, я же не мужчина. Хотя, конечно, думала: "Хоть кривого, хоть горбатого". А тут - Нурали. Простой человек: что думает, то и говорит. Не обижайся на него. Не обижай. Понять его можно. Ох, как можно".
Я на всякий случай переведу с русского на русский. Бабка предлагает Любе взглянуть на вещи философски, представить себя на месте оголодавшего узбека, и понять его. А поняв, простить. И не обижать. Ведь обидеть Нурали Люба имела массу теоретических возможностей, например, рассказать обо всем парням с ее улицы - и пиздец котенку.
Для нерусских следует дать еще одно пояснение: бабушка предлагает Любе поступить так, как должна поступать Русская Женщина. Русскому женскому характеру, согласно национальному мифу, свойственна милость к падшим. Вспомним, что в русской традиции (изрядно сегодня размытой) подавать милостыню бредущим по этапу арестантам. А ведь среди этих арестантов и редкостные душегубы попадались, которые немало таких вот Люб поимели и в рот, и жопу, с последующим расчленением трупа. Но вот поди ж ты, ни о чем не спрашивая - "кушай, касатик". Ну вот, вроде бы мораль рассказа стала понятна, я надеюсь. Как вы можете убедиться, я ничего не придумал от себя. Что же читают вместо всего этого русские националисты? Читают они вот что:
Бабка покачала головой. "Когда я овдовела, мне было двадцать пять. И трое детей. И ни души вокруг. И вот так - до семидесяти. И никому ничего не скажешь, я же не мужчина. Хотя, конечно, думала: "Хоть кривого, хоть горбатого". А тут - Нурали. Простой человек: что думает, то и говорит. Не обижайся на него. Пойди, и дай ему. Захочет в жопу - дай в жопу. Попросит отсосать - отсоси. Попросит дать его приятелям - и им дай. Дай, дай им, Люба!
Я этого тоже не придумал, так, и только так они понимают. Собственно, именно такое прочтение и сподвигло Изрядно Православных, Изрядно Родноверных и обыкновенных темных нациков ринуться комментировать рассказ и городить на него соответствующие сатиры.
Теперь давайте подумаем, отчего люди на месте вполне пристойного текста читают ТАКОЕ. У меня - только одно объяснение: они о таком мечтают. Как в том анекдоте про рядового Хабибулина и груду кирпича. Им очень хочется, чтобы русские девушки ложились под грязных гастарбайтеров, им очень хочется на это еще и посмотреть. Не знаю, встает ли у них от этого, или же они представляют себя в такой ситуации Благородными Рыцарями, отрезающими Нурали уши. Возможно, у них стоит от этого, а не от воображения сцен ебли под асфальтоукладчиком. А может быть, от того и другого вместе. Все это не важно. Важно то, что прочитать текст таким образом может только грязный, омерзительный, озабоченный ублюдок. И все эти грязные, омерзительные, озабоченные ублюдки - русские националисты.
Ну, а что здесь причина, и что следствие - уже выходит за рамки этого мини-анализа.
хехе |
|
