да, плохо ещё поставлено у нас дело изучения в школе великой русской литературы.

не приучен народ читать классиков. вот и Вы, как я вижу, не открывали "Воскресение"
Льва Николаевича Толстого. а он вот:

==
...лежал
еще на своей высокой, пружинной с пуховым тюфяком, смятой постели и,
расстегнув ворот голландской чистой ночной рубашки с заутюженными
складочками на груди, курил папиросу. Он остановившимися глазами смотрел
перед собой и думал о том, что предстоит ему нынче сделать и что было вчера...

В он вздохнул и, бросив выкуренную папироску, хотел достать из
серебряного портсигара другую, но раздумал и, спустив с кровати гладкие
белые ноги, нашел ими туфли, накинул на полные плечи шелковый халат и,
быстро и тяжело ступая, пошел в соседнюю с спальней уборную, всю пропитанную
искусственным запахом эликсиров, одеколона, фиксатуаров, духов. Там он
вычистил особенным порошком пломбированные во многих местах зубы, выполоскал
их душистым полосканьем, потом стал со всех сторон мыться и вытираться
разными полотенцами. Вымыв душистым мылом руки, старательно вычистив щетками
отпущенные ногти и обмыв у большого мраморного умывальника себе лицо и
толстую шею, он пошел еще в третью комнату у спальни, где приготовлен был
душ. Обмыв там холодной водой мускулистое, обложившееся жиром белое тело и
вытершись лохматой простыней, он надел чистое выглаженное белье, как
зеркало, вычищенные ботинки и сел перед туалетом расчесывать двумя щетками
небольшую черную курчавую бороду и поредевшие на передней части головы
вьющиеся волосы.
Все вещи, которые он употреблял, - принадлежности туалета: белье,
одежда, обувь, галстуки, булавки, запонки, - были самого первого, дорогого
сорта, незаметные, простые, прочные и ценные.
Выбрав из десятка галстуков и брошек те, какие первые попались под
руку, - когда-то это было ново и забавно, теперь было совершенно все равно,
- Нехлюдов оделся в вычищенное и приготовленное на стуле платье и вышел,
хотя и не вполне свежий, но чистый и душистый, в длинную, с натертым вчера
тремя мужиками паркетом столовую с огромным дубовым буфетом и таким же
большим раздвижным столом, имевшим что-то торжественное в своих широко
расставленных в виде львиных лап резных ножках. На столе этом, покрытом
тонкой крахмаленной скатертью с большими вензелями, стояли: серебряный
кофейник с пахучим кофе, такая же сахарница, сливочник с кипячеными сливками
и корзина с свежим калачом, сухариками и бисквитами. Подле прибора лежали
полученные письма, газеты и новая книжка "Revue des deux Mondes".

(Reply to this) (Parent)