Октябрь

Коты размножаются ночью. Люди же, практически, всегда.
В этом вся разница.
Одно только и есть, что валериана и водка. Где же и искать счастья, если не в забвении?



Судьба

Вообще рассказывать тут нечего. Николай пошел за грибами в лес. Красота. Идет, грибы собирает. Красные в левый карман, а желтые в правый.
Вдруг почудился ему в кустах волк. Как ломанулся от него Николай, не разбирая дороги.
Очнулся – лес кругом. Места глухие, таежные. Куда идти? Неизвестно. В деревне же у него жена осталась красавица, а в карманах – грибы разноцветные.
– Сволочи, – сказал Николай и заплакал.
Утром же, на свежую голову, нашел лесников и выматерил их как следует.


Три товарища

У дворца бракосочетания встретились два товарища. Пошли в парк есть мороженое и на качелях качаться.
Покачались час, покачались два. Все мороженое в парке выели. Стали хамить, к барышням приставать. К полудню так рассобачились, что слов нету.
Вот и решил застрелить их милиционер Геннадий. Прицелился и говорит:
– Не сомневайтесь, я свое намерение исполню.
– Бог с Вами, товарищ лейтенант, – взмолились негодяи. – Мы больше не будем.
– А больше и не надо, – ответил им товарищ лейтенант.


Заботы

Влас купил себе костюм. Обыкновенный. Двубортный. Надел его и несколько раз прошел по комнате туда сюда. Перед зеркалом. Потом надел ботинки и ушел из дома.
Жена его, Людмила, чуть с ума не сошла.
Через полгода от Власа письмо пришло, где писал, что все у него хорошо и костюм ему пришелся в самую пору.


Про любовь

Все кончилось хорошо. Они не поженились ни осенью, ни зимой, и, уж конечно, весной жениться было вовсе глупо. К этому времени она была на восьмом месяце и ее дико тошнило от одного вида свадебного платья.
Он уехал к родителям в другой город за деньгами. Она родила в его отсутствие.
С высоты третьего больничного этажа ей отчетливо был виден парк, крошечные козявочки скамеек, лихой и придурковатый размах чертового колеса.


Когда?

Николай настроил гитару и запел. Гости вздрогнули и сомкнули ряды. Желтая лампочка на 40 Ватт светила им в лица.
После ели картошку с сырным салатом и селедкой.
Когда все закончилось, Николай в халате пошел выносить из квартиры мусор.
На улице дуло, сумерки трещали от разрядов близкой грозы.
– Мамочка родная, – подумал он, разглядывая яркие окна, – когда же я поумнею.


Книги

Дед Филокей прочитал Эдгара По и Майна Рида. Всю следующую ночь с Григорием Пахомовым копали ямы с целью добывания кладов.
Сначала на пустыре за коровником отыскали длинную и сухую осину. В полночь от самой длинной тени, самой толстой ветви отсчитали дюжину шагов на зюйд-зюйд-вест и стали рыть.
Утро выдалось неожиданно холодным и дождливым. В выкопанных ямах собирался российский дождик. Серое небо дрожало и по краям сливалось с землей.
Григорий Пахомов присел на камень, счистил грязь с немецкой лопаты и сказал напарнику со странною тоской:
– Нам бы, Филокей, эти книги в детство.


Мести

На краю земли, за водонапорной башней, на бывшем спортивном стадионе им. Кирова Влас лежал в теплой, согретой закатным солнцем, траве. Лежал он в брюках, пиджаке и галстуке.
Схоронив Грушеньку, жил он тихо и раздумчиво.
У родниковых же оврагов жила лягушка. Она была раненой. Рана зажила, но злая память осталась.
Собралась она и решила отомстить. В траве увидала валяющегося Власа. Подошла к нему и говорит:
- Что ты тут валяешься, милый?
- В мое сердце стучит пепел Клааса, - не открывая глаз, ответствовал он.
- Да ну! - сказала лягушка и присела, чтобы послушать его историю.
- Была у меня любимая, - сказал Влас, - купил я ей один раз много вкусного и холодного мороженого. Она наелась и померла.
Влас замолчал и открыл глаза.
- А тебе какого в овраге не сидится? - поинтересовался у нее Влас.
- Э, милый, - сказала тварь, расхнюпившись, - меня человек велосипедом переехал. Только третий день, как ходить начала, думала, кончусь. Теперь иду задушить его хочу, паскуду невнимательную.
- Дела, - сказал Влас, приподнявшись на локте, - Так, может, по стаканчику? - предложил он, - Для равновесия.
- А и по стаканчику, - задумалась лягушка, - на мой век велосипедистов хватит.


Владимир Рафеенко. Краткая книга прощаний