Традиции
Сотрудники газет и журналов тогда не имели своего постоянного трактира. Зато "фабрикаторы народных книг", книжники и издатели с Никольской, собирались в трактире Колгушкина на Лубянской площади, и отсюда шло "просвещение" сермяжной Руси. Здесь сходились издатели: И. Морозов, Шарапов, Земский, Губанов, Манухин, оба Абрамовы, Преснов, Ступин, Наумов, Фадеев, Желтов, Живарев. Каждая из этих фирм ежегодно издавала по десяти и более "званий", то есть наименований книг, - от листовки до книжки в шесть и более листов, в раскрашенной обложке, со страшным заглавием и ценою от полутора рублей за сотню штук. Печаталось каждой не менее шести тысяч экземпляров. Здесь - то, за чайком, издатели и давали заказы "писателям".
"Писатели с Никольской!" - их так и звали.
Стены этих трактиров видали и крупных литераторов, прибегавших к "издателям с Никольской" в минуту карманной невзгоды. Большей частью сочинители были из выгнанных со службы чиновников, офицеров, неокончивших студентов, семинаристов, сынов литературной богемы, отвергнутых корифеями и дельцами тогдашнего литературного мира.
Сидит за столиком с парой чая у окна издатель с одним из таких сочинителей.
- Мне бы надо новую "Битву с кабардинцами".
- Можно, Денис Иванович.
- Поскорей надо. В неделю напишешь?
- Можно - с... На сколько листов?
- Листов на шесть. В двух частях издам.
- Ладно - с. По шести рубликов за лист.
- Жирно, облопаешься. По два!
- Ну хорошо, по пяти возьму.
Сторгуются, и сочинитель через две недели приносит книгу. За другим столом сидит с книжником человек с хорошим именем, но в худых сапогах...
- Видите, Иван Андреевич, ведь у всех ваших конкурентов есть и "Ледяной дом", и "Басурман" и "Граф Монтекристо", и "Три мушкетера", и "Юрий Милославский". Но ведь это вовсе не то, что писали Дюма, Загоскин, Лажечников. Ведь там черт знает какая отсебятина нагорожена... У авторов косточки в гробу перевернулись бы, если бы они узнали.
- Ну - к што ж. И у меня они есть... У каждого свой "Юрий Милославский", и свой "Монтекристо" - и подписи: Загоскин, Лажечников, Дюма. Вот я за тем тебя и позвал. Напиши мне "Тараса Бульбу". - То есть как "Тараса Бульбу"? Да ведь это Гоголя! - Ну - к што ж. А ты напиши, как у Гоголя, только измени малость, по - другому все поставь да поменьше сделай, в листовку. И всякому интересно, что Тарас Бульба, а не какой не другой. И всякому лестно будет, какая, мол, это новая такая Бульба! Тут, брат, важно заглавие, а содержание - наплевать, все равно прочтут, коли деньги заплачены. И за контрафакцию не привлекут, и все - таки Бульба - он Бульба и есть, а слова - то другие.
После этого разговора, действительно, появился "Тарас Бульба" с подписью нового автора, так как Морозов самовольно поставил фамилию автора, чего тот уж никак не мог ожидать!

Гиляровский, "Москва и москвичи"